Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Он пускал дым кольцами, ржал, как жеребенок, сыпал матерками вперемежку с феней и при этом бдительно поглядывал по сторонам, то есть был уже пуганый.
На другой стороне базарной площади объявился милицейский патруль. Мальцы тут же напряглись и стали по одному исчезать.
Иван из-за киоска наблюдал за своим подопечным. Тот тоже отклеился от поредевшей компании, сунул руки в карманы и юркнул в ближайший переулок. Факт агрессии со стороны незнакомого дядьки он не проглядел бы. Мальчонка был глазастый.
Переулок выходил на улицу Кирова, больше там свернуть было некуда.
Бегать за ним и смешить народ капитану контрразведки СМЕРШ вовсе не хотелось. Он зашагал по Кирова, юркнул в проулок, перехватил по пути подозрительный взгляд пожилой женщины.
Когда пацан, насвистывая, вылупился из-за угла и направился к выходу на улицу, на углу его поджидало прелюбопытное зрелище.
У мальчишки загорелись глаза. Он сбавил ход, осмотрелся, стал на цыпочках приближаться к этому типу, потянул тонкими пальцами кошелек, из которого Осокин на всякий случай заранее удалил все деньги. Медлить было опасно. Пятки засверкают, не догонишь.
Малолетний преступник взревел благим матом, стал извиваться, слезы брызнули из его глаз. Он метался взад-вперед, насколько хватало вытянутой руки, даже сделал круг вокруг капитана, словно хоровод водил вокруг елочки. Но тот держал добычу мертвой хваткой.
– Мужик, отпусти, что я тебе сделал?! – провизжал малолетка.
– Кошелек пытался стянуть, граждане, – объяснил Иван паре, проходящей мимо, и в качестве доказательства похлопал себя по заднему карману.
Мужчина понятливо кивнул. Женщина сглотнула, прижала к груди облезлую сумочку.
– Ничего я не пытался! – взвился мальчишка. – Врет он все, люди добрые! Шел себе, никого не трогал. Мы в городки играли, вот домой возвращаюсь. Чего тебе надо, мужик?
Осокину пришлось стукнуть его по затылку, чтобы сбавил громкость. Шансы на исправление у ребенка имелись, мал еще был, не закоренел.
Пара торопливо прошла мимо. Женщина оглянулась.
