Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
А туда ты его отправил. Вникаешь в расклад? Не передам я тебя ментам, Леха. Мы своим ведомством с тобой управимся. Радуйся, что мал еще и законы советского государства к тебе снисходительны. В детдом хочешь?
– Эй, мужик, какой детдом? – Пацан неудержимо превращался в перепуганное пятнистое существо. – У меня же мамка живая.
– Далеко на север поедет твоя мамка. Лес рубят, щепки летят. Политика нынче такая. Влип ты в опасное дело государственной важности, Леха, так что не обессудь, придется мамане отвечать за твои прегрешения.
– Да буду я. – Пацан затрясся. – Чего ты пугаешь меня, мужик, я пуганый уже. Взгляд у того дядьки был хреновый. Он вроде улыбался, добренького изображал, а так смотрел, что меня чуть не вывернуло. Бродил я себе по рынку, не трогал никого, а этот лапу положил мне на плечо, смотрит, лыбится и говорит так ласково: «Заработать хочешь, шкет?»
– Как он выглядел?
– Да военный. Звезды у него на погонах. – В воинских званиях Леха явно не шарил.
– Сколько звезд на каждом погоне? – спросил Иван.
Пацан задумался, потом растопырил пятерню, еще немного поразмыслил и загнул большой палец.
– Да, четыре. По две вдоль и поперек.
– Капитан, – подсказал ему Иван. – А петлицы какие?
– Мужик, я тебя не понимаю. Ты по-русски говори…
– Ладно. Итак, поймал он тебя и что сказал?
Леха как-то воровато посмотрел по сторонам и проговорил:
– Рубль, дескать, хочешь заработать? На, держи, да не вздумай свалить. Я тебя из-под земли выну и голову оторву. Показал он мне на хмыря, который у прилавка терся.
– Внешность описывай.
– Кого? Хмыря с сеткой?
– Не нужен мне хмырь с сеткой, – заявил Осокин.
Леха зажмурился, затаил дыхание. Он извлекал из своей неокрепшей детской памяти образ человека, напугавшего его. В этом субъекте не было ничего необычного кроме неприятного взгляда и слишком уж ласковой улыбки, леденящей кровь. Ростом чуть выше среднего, осанистый, русоволосый, лицо немного удлиненное, гладко выбритое и какое-то незапоминающееся.
