Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Внимание привлекают глаза, а остальное вылетает из памяти.
Леха был настолько испуган, что искренне хотел помочь, но ничего нового так и не сказал. Он выполнил поручение, отбарабанил хмырю с авоськой то, что должен был. Тот выслушал мальчишку и сказал, что спички не его. Лехе показалось, что он слегка испугался, как-то замешкался.
Тут еще мужик со своей тележкой. Он пер как танк, закатив глаза.
Леху отнесло куда-то вбок, но он заметил, что капитан, одаривший его рублем, первым шагнул в переулок. Следом за ним двинулся этот хмырь с авоськой.
«Выходит, он же и убил, – размышлял Осокин. – Разделение труда в этом деле не прослеживается. Окажись посторонние тогда в переулке, этот гад уж как-нибудь выкрутился бы, увел бы Острового подальше, зубы заговорил, свои, как-никак, люди. Убил бы потом, в другом месте. Но в переулке было пусто. Очень удобный момент."
"Ниточка была слабая. Капитан, конечно, ряженый. Вряд ли он имеет отношение к Красной армии. Сейчас в форме, через час окажется в штатском и будет выглядеть совсем иначе.
– Ладно, ступай с богом, Леха Павлушкин. И мой тебе добрый совет. Завязывай с этой жизнью. В школу ходи, учись нормально, мамке помогай по хозяйству. Закончится война, чтобы нормальным человеком стал. Помни, секретные органы с этого дня будут пристально за тобой следить. Если что вспомнишь или по другой причине надо будет, приходи на Центральную, двадцать четыре. Спросишь капитана Осокина.
Мальчишка удалился как-то боком, забыл, что шел в другую сторону, не спускал с капитана глаз. А вдруг передумает или в спину пальнет?! Потом он развернулся и припустил к повороту.
А навстречу шел Луговой, получивший приказ найти и изловить Леху. Михаил оторопел, глаза его чуть не вывалились из орбит. С торжествующим воплем он бросился на пацана и схватил его за шиворот. Своего командира Луговой еще не заметил.
Пацан мучительно завыл, задергался. Что, опять?! Михаил треснул по многострадальному затылку.
– Товарищ лейтенант, оставьте его, пусть идет! Мы уже поговорили! – заявил он.
Луговой захлопал глазами и неохотно отпустил добычу. Леха воспользовался моментом, вторично двинул ему по ноге и кинулся за угол. На лейтенанта было больно смотреть.
