Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
– Зови начальника смены. Дело важное, промедления не терпит. Да убери от меня свою винтовку. Не нужны мне ваши секреты.
«Своих полный кузов», – невесело подумал Иван.
– А вы отойдите, – заявил часовой и отправился к калитке – вызванивать начальника караула.
Тут к Осокину подошел Моргунов. Он в десятый раз опросил людей на этой улице, но до отдела НКВД добрался только сейчас, сделал почтительное лицо, выслушал объяснения командира.
– А сами вы до этого, конечно, не додумались, – заявил Осокин. – Командир за вас должен мыслить и делать.
– Так мы еще только учимся, товарищ капитан.
– Боюсь, доучиваться вам придется на том свете.
Прибежал, поддерживая кобуру, лейтенант войск НКВД по охране тыла. Парень оказался сообразительным, и через пару минут на улице возник заспанный боец с оттопыренными ушами.
– Рядовой Панкратов, – неуверенно представился солдат.
Панические мысли блуждали по сморщенному челу. Где прокололся? Он выслушал мужчину в штатском, обладающего такими вот корочками, облегченно перевел дыхание и, как ни странно, все вспомнил.
"Три часа назад Панкратов нес службу по охране объекта. Развлечений никаких, слева забор, справа забор. Одно удовольствие – провожать глазами прохожих. Переулок, интересующий товарища капитана, рядом находится, через дорогу. По нему мало кто ходит. Оттого солдат и вспомнил фигуранта.
Вышел тот примерно в указанное время. На циферблат рядовой Панкратов не смотрел. Приметы этого субъекта совпадали с описанием, данным Лехой Павлушкиным и Розой Сигизмундовной.
Офицер отряхнулся, нагнулся, просунул пальцы в сапог, поправил там что-то. Видимо, портянка у него сбилась. Потом капитан как-то странно посмотрел по сторонам и повернул влево. Он обнаружил, что часовой на него уставился, не смутился, изобразил улыбку и небрежно козырнул, чего по уставу и не требовалось. Панкратов еще подумал: где он лазил, что так испачкался?
– Туда пошел? – Осокин показал в западном направлении.
– Так точно, туда, – подтвердил наблюдательный боец. – Машина его ждала вон там, перед кустами и подстанцией.
У Осокина екнуло сердце. Неужели удача решила подразнить их? Моргунов учащенно засопел ему в затылок.
– Так, товарищ Панкратов, а теперь вспоминай подробно, со всеми деталями. Любая мелочь может быть полезна. В какую сторону был развернут капот?
– Сюда, товарищ капитан.
