Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
– Есть! – Осокин шагнул к двери, замялся на пороге и спросил: – Вас беспокоит что-то еще, Виктор Афанасьевич?
– Не в том месте ты наблюдательный, – заявил Редников. – Ладно. Неприятности ходят парой. От Лазаря двое суток нет вестей. Мы склонны полагать, что наш агент в разведшколе провалился. Если так, то это тяжелая потеря. Без него мы теперь как без рук."
"– Может, стоит подождать, товарищ подполковник? Наш агент затаился, затих, и этому есть объяснение. Группа диверсантов подверглась нападению на нашей территории.
– А ты еще не ушел?
В обеденное время оперативники собрались в отделе. Результат работы – ноль. Особого веселья по этому поводу товарищи офицеры не испытывали.
– Тот самый Петрович, который вчера чуть не отправился в ящик, сегодня безобразно пьян, – сказал Моргунов. – У человека был шок, то есть повод набраться. Я протрезвил гражданина, насколько это было возможно. Сосед Валентин был в его представлении заурядным ментом. Иногда они перебрасывались парой слов.
– Так, подробнее! – потребовал Осокин.
– Или одну и ту же женщину. Свечку Савелий Петрович, понятное дело, не держал, но примерно догадывается, чем они занимались. Слышал, как поднимались по лестнице. Дама, по-видимому, была пьяна, спотыкалась, хихикала. Однажды сосед постучал к Чалому, хотел занять несколько рублей на самогон, но тот его грубо отшил.
– И что мы дыхание зачарованно затаили? – осведомился Иван у подчиненных.
