Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Будем называть ее так, – сказал Осокин.
– Мертвая она какая-то, – с сомнением заключил Одинцов. – Хотя при жизни была симпатичная. Незнакомая гражданка, товарищ капитан."
"– Советую избегать комментариев, не относящихся к делу, – сказал Осокин и перевел взгляд на Иващенко.
Тот мотнул головой. Нет, мол, тоже не встречались.
– Нужно выяснить, кто такая, где жила и чем дышала. Сотрудников своего отдела не привлекать, по крайней мере без моего ведома. Работаете сами, не допускаете никакой утечки информации. Вот еще один портрет.
– Это не портрет, – поколебавшись, заметил Иващенко.
Одинцов сглотнул, зябко поежился.
– Другого нет. Мужчина неплохо подготовлен в военном деле, одет в штатское, что вы прекрасно видите. Имеем волосы и подбородок, вернее, часть такового. Рост и примерный вес нацарапаны внизу карандашом. Хотелось бы выяснить его личность, место работы или службы, а также окружение. – Капитан сделал паузу, бросил на стол еще один снимок.
– Откуда, товарищ капитан? – Одинцов развел руками. – Все ноги уже стоптали на этой службе.
– Хорошо. Я сделаю звонок вашему начальству. Машина будет. Отдать свою не могу, самому нужна. Уяснили задачу? Машина в лесу, гражданка Черкасова и мужик с оторванным лицом. Если есть полезные мысли или предложения, излагайте сразу.
– Мы должны тремя вещами заниматься одновременно? – уточнил Одинцов, дождался утвердительного кивка и тяжело вздохнул.
– Проявите себя, покажите, на что способны, – сказал Иван. – На отпечатке шин, если присмотритесь, есть характерная особенность.
– Да, я заметил, – заявил Одинцов. – Резина почти лысая. Такое вряд ли допустимо в воинских структурах.
– Лично я бы побоялся ездить на такой колымаге, – добавил Иващенко. – Списки автотранспорта мы можем добыть. Это, понятно, не грузовой автомобиль.
– Работайте. – Осокин кивнул на дверь.
– Кое-что еще, товарищ капитан. Минутку позвольте. – Одинцов стал усердно приглаживать непокорный вихор на макушке. – Не знаю, относится ли это к делу, но был один случай недавно.
– Ты о чем? – спросил Иващенко.
– Допрос Глисты помнишь?
– А, это. – Иващенко как-то неопределенно пожал плечами. – Да нес Глиста какую-то пургу. К его словам прислушиваться не стоит.
– А зачем ему такое выдумывать?
– Может, меня просветите? – Иван нахмурился.
