Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Давай, волоки ее к мусорке, там и оприходуем!
– Душа моя, ты снова с кем-то познакомилась! – бодро воскликнул Осокин. – Ни на минуту нельзя тебя оставить, обязательно впутаешься в историю!
Все трое резко повернулись, оскалились как волки. Двое выхватили ножи, третий продолжал держать жертву.
– А ты что за фраер? Иди-ка, дядя, своей дорогой, пока на перо не насадили! – вскрикнул самый молодой, судя по голосу.
– Подожди, Сопля, не возникай, – вкрадчиво сказал приземистый индивид в кепке, надвинутой на глаза. – Давайте глянем, кто тут у нас в пузырек лезет.
Даже в темноте было видно, как хулиган таращится на кобуру. Стоит потянуться к ней, он сразу бросится с пером. Однако Ивана это не волновало. Он не собирался тратить патроны на всякую шушеру.
– Так это жена моя, мужики, – миролюбиво сказал он. – Неразумная она, одна по городу ходит.
Все трое заржали. Субъект с ножом немного расслабился, но держался уверенно. Ударит обязательно. Этот факт сомнений не вызывал. Отпускать мужика с пистолетом никто не будет.
– Помогите, – жалобно попросила женщина.
– Да заткнись ты, курва! – Мерзавец хлестнул ее по губам.
Девушка закашлялась.
Иван врезал носком сапога по самому незащищенному мужскому месту. Кто сказал, что это подлый удар? Субъект взревел, согнулся пополам. Нож выпал из ослабевшей руки. Второй удар сломал челюстную кость, швырнул блатаря на землю.
Второй истошно взвизгнул и бросился в атаку. Капитан сделал обманное движение, и нож прошил воздух в сантиметре от его уха. Иван ударил его кулаком в живот и отстранился, уступая дорогу. Противник пролетел мимо, махая руками, споткнулся о поребрик и смачно треснулся об него носом.
Третий дико заорал, оставил было женщину, потом передумал, схватил ее за волосы, извернулся, вытащил из голенища нож.
– Не подходи, падла! – прохрипел он.
Этот тип действительно мог полоснуть девушку по горлу.
Иван выхватил пистолет, передернул затвор, выстрелил над головой в расчете на психологический эффект. Урка закричал от страха, споткнулся. Лезвие оторвалось от горла девушки, скользнуло вниз. Она завизжала, ударила его локтем.
Осокин налетел как коршун, повалил обоих. Женщину он отбросил – не до галантностей! – вцепился в ворот противнику, ударил головой в переносицу так, что треснули хрящи.
