Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Глава 8
Версия казалась Осокину сомнительной, слишком уж зыбкой. Глиста мог все это выдумать. Если на Ракитной действительно проживает командировочный капитан, то он весьма далек от ведомства адмирала Канариса.
Ближе к вечеру Иван сделал запросы в зафронтовой и учетно-статистический отделы, оседлал «газик» и отправился в райцентр Глухов, где они базировались. В течение полутора часов он переворошил кучу личных дел, просмотрел не менее сотни фотографий. Когда капитан вернулся в город, комендантский час еще не начался.
На улице Фрунзе, где до своей погибели проживал Чалый, сосед Петрович подслеповато щурился, долго разглядывал фотографию мертвой девушки, потом пожал плечами и дал конкретный ответ:
– Хрен ее знает. Зрение уже не то, возраст неподходящий, внимание рассеивается.
У Ивана возникло сильное желание стукнуть этого гражданина по голове чем-нибудь тяжелым.
На улице Лазурной соседка Примакова Клавдия Ильинична Стрельченко не стала долго разглядывать фото, кивнула, поежилась и проговорила:
– Да, это она приходила к Денису.
– Она умерла.
– Это… хорошо?
– Да, это неплохо, – ответил Осокин и убрал снимок. – Хотя как посмотреть. Больше к гражданину Примакову никто не приходил?
– Я не видела. Может, и приходили, но я не всегда дома.
– Большое спасибо, Клавдия Ильинична. Вы нам очень помогли.
Машину ему пришлось оставить во дворе управления.
Иващенко и Одинцов в отделе не появлялись, письменных посланий не оставили. Еще один день был прожит без всякой пользы.
Иван оставил подчиненным краткую записку и отправился домой. Улицы были почти пусты, поздние прохожие торопились покинуть их.
За спиной Осокина остался центральный городской парк со скульптурами, закрытыми аттракционами и неработающим фонтаном.
Иван прошел половину пути, сел покурить на лавочку в заброшенном сквере. Мысли его разбегались, в голове царил сумбур, но ноги отдохнули, двигаться стало легче.
