В центре сложной городской политики живет следователь по особо важным делам, который вынужден смотреть все эти мероприятия, будь то спортивные соревнования или интеллектуальные турниры. Атмосфера напоминает шахматную доску: каждый шаг может перевернуть весь сюжет.
А?
— Много вы ещё выпили?
Коломойцев болезненно поморщился. Напоминание о выпивке раздражало его.
— Понимаете, наверное, во всем виноват спирт.
— Вы хотите сказать, доза принятого спирта?
— Не-е-ет. Какой-то он был нечистый. С запахом. Может быть, в плохой посуде был. Валерий обычно держался. А тут — как обухом по голове. Отключились. Куда уж ему домой. Только травмировать Аню. И ещё плохо ему стало.
Коломойцев говорил быстро, проглатывал окончания.
К тому же шипящие он произносил с присвистом. И я иногда с трудом улавливал смысл.
— Вы говорите, что ему стало плохо? — переспросил я.
— Простите за натурализм. Рвало. Среди ночи.
— А вы как?
— Худо. На следующий день я его вылил к чёртовой матери, — сказал он таким решительным тоном, что не оставалось никакого сомнения: спирт был вскоре долит до капли.,
— Долго вы сидели?
— За полночь. — Он подумал. — Может быть, раньше, может быть, позже, знаете, как под этим делом.,
— Не знаю, Он усмехнулся. Пососал трубку.
— Ну да…
— Что «ну да»?
— Совсем, что ли, не потребляете?
— Нет.
— Теперь понятно, — сказал он загадочно.
— Что вам понятно?
— Вы все время выступаете насчёт выпивки…
Я улыбнулся:
— Мне кажется, вас этот вопрос задевает…
— Ничего подобного. Выпиваю, как все. Не больше других. В наше время без этого не обойтись.
— Вы так считаете?
— У людей теперь все чаще наступает стрессовое состояние. Чем его можно снять? Немного выпить… В США, например, ищут заменитель алкоголю. Проблема!
— Вы же шофёр.
Коломойцев закинул ногу на ногу:
— Ну и что? Почему-то творческим работникам это разрешается.
— Уверяю вас, когда человека забирают в вытрезвитель, не смотрят, простой он гражданин или известный артист, писатель, композитор…
Коломойцев решил меня поддеть:
— А если академик, тоже забирают?
— Положение для всех общее.
— Ну да, выступайте.
— Мне кажется, мы отвлеклись. Как вы этого ,ни хотите, вернёмся к вашей выпивке. Итак, Залесский в ту ночь оставался у вас ночевать?
— Да.
— А кто ухаживал за ним, когда ему стало плохо?
— Наверное, Евдокия Дмитриевна, моя хозяйка. Я спал.
— Вы, значит, не помните, что с ним было?
— Откуда! Узнал только наутро.
— Вы спали и ничего не слышали?
— Не слышал. Проснулся только утром.
— Хорошо. Станислав, какие взаимоотношения были в семье Залесских?
— По-моему, они отлично умели жить вместе, хотя и любили друг друга…
Я посмотрел на него почти с удивлением.
