Автор
В ритме столичных кофейников и тихого ужина в пятницу вечером, вы погрустите в загадочную история о комнатах и выпивках. Здесь смешиваются случайные встречи и искушенный расследования, а домашняя температура становится ключевым фактором в решении сложных проблем.
Прошу в порядке отдельного требования дать задание о проверке в архиве областного загса данных о регистрации рождения арестованного нами Петрова Ивана Васильевича, который показал…»
Куча этих запросов разойдется по адресам, и дальше — жди ответов. Ничего иного предпринять пока нельзя.
При следующей встрече бродяга был менее флегматичен, даже изображал доброжелательство.
— Получили ответы, гражданин следователь?
— Получил. Интересует вас, что в них написано?
— Интересует — не интересует, все равно скажете, верно?
— Скажу.
Бродяга не удивился.
— Записываю в протокол вопрос, — Знаменский писал и произносил вслух: — «Вам предъявляются документы, из которых явствует, что вы давали ложные показания о своей личности.
Допрашиваемый выдержал паузу, вздохнул напоказ.
— Да, придется рассказывать… Федотов я, Петр Васильевич. Родился в 1923 году в поселке Первомайский Курской области. Мать, как я говорил, Варвара Дмитриевна, отец — Василий Васильевич. С отцом я не ладил сильно. Один раз ушел из дому с бригадой плотников по деревням, понравилось, решил не возвращаться.
Тон вполне достоверный. Но он и раньше был достоверный. Этот тип и Олегу Константиновичу был бы не по зубам, подумалось внезапно. Сердцеведу и лицедею, перед которым любой как на духу выворачивал грешную свою изнанку.
— Родственникам известно о вашей судьбе?
— Нет… — потупясь, будто сконфужен.
— На сей раз действительно рассказали правду?
— Клянусь вам!
— Или снова — «меня солнышко пригрело, я уснул глубоким сном…»?
Бродяга смотрел непонимающе.
— Песня такая. Неужели не слыхали? «Расскажи, расскажи, бродяга… Ой, да я не помню, ой, да я не знаю…»
— Ах, песня, — по лицу пробежала рябь. — Закурить не дадите?
Знаменский достал сигареты. Не напрягаться, подумал он.
