Автор
В ритме столичных кофейников и тихого ужина в пятницу вечером, вы погрустите в загадочную история о комнатах и выпивках. Здесь смешиваются случайные встречи и искушенный расследования, а домашняя температура становится ключевым фактором в решении сложных проблем.
Я еще не уверен в его содержании, — вполголоса возразил Знаменский.
— Извините, гражданин следователь, погорячился, — он ссутулил широченные плечи в показном смирении. — У нас в камере коечка освобождается у окна. Ребята собирались ее разыгрывать. Может, я пойду? Поучаствую? Жизнь-то, ее везде хочется прожить покрасивее."
"— Исключительно меткое замечание, — подхватил Томин. — Но ваша коечка и сейчас у окна. Крайняя в левом ряду. Что скажете?
— Скажу, что такие ваши приемы противоречат нормам законности. Я буду жаловаться прокурору!
Зазвонил телефон, Томин снял трубку и передал Знаменскому.
— Братишка.
— Колька? Привет… С двумя неизвестными? У меня тут с одним, и то никак не решу… Честное знаменское… А ты еще разочек, настойчивее. Прежде всего потребуй у них документы, у неизвестных, — он разъединился. — По-моему, мать просто подослала его выведать, скоро ли я.
— Между прочим, не лишено актуальности.
— Давай все-таки подумаем, что нам дал…
— …этот пустой допрос?
— Отсутствие информации — тоже своего рода информация, особенно если сообразить, куда и зачем она делась.
— Ну, давай пометем по сусекам.
— Начнем с конца.
— Почему он психанул? Он же не всерьез.
— Разумеется. Но впервые позволил себе такой тон.
— Может, думал прощупать тебя на слабину? Дескать, я заору, он заорет. Что-нибудь лишнее брякнет, понятнее станет, чего прицепился.
— Нет, он решил закруглить допрос.
— Да? Пожалуй. Осточертели твои географические изыскания: где — куда — откуда. Между прочим, верный признак, что за ним везде хвосты.
— Не укладывается он в рамки вора. Даю голову на отсечение, он понимает, что значит «модус вивенди», понимает, что «амнезия» — потеря памяти. И не слышал песни «Расскажи, расскажи, бродяга». Что такое рядовой бомж? Тупой, опустившийся пьянчуга.
— Преувеличиваешь, Паша.
Знаменский взял из шкафа книгу, выбрал страницу, сунул Томину.
— Читай, я засеку время.
— Лучше ты, я малограмотный.
— Читай, говорят.
Томин прочел.
— Пятьдесят три секунды, — констатировал Знаменский.
