Автор
В ритме столичных кофейников и тихого ужина в пятницу вечером, вы погрустите в загадочную история о комнатах и выпивках. Здесь смешиваются случайные встречи и искушенный расследования, а домашняя температура становится ключевым фактором в решении сложных проблем.
— Гражданин следователь, разрешите спросить.
— Пожалуйста.
Сейчас ринется в атаку.
— Законом установлен срок для следствия?
— Да.
— Этот срок кончился.
— Не спорю.
— Все сведения про меня подтвердились. Больше ничего не требуется!
— Я счел нужным продлить срок.
И еще продлю, чего бы ни стоило!
— Есть постановление прокурора?
— Есть.
— Прошу ознакомить.
— Я не обязан предъявлять этот документ.
— Порядочки!
Будильник. А кстати — обеспечит перерыв в словопрениях. Все, захлебнулся. Теперь извлечем письма.
— Вы же говорили, что спешить некуда, — этак небрежно между делом.
— Начало надоедать. Сами толкуете, что в колонии лучше. Если вкалывать, можно через год выйти, а?
— И решили осесть под Курском?
— Пора.
— Пора бы. Только зачем вы тогда старательно перечитали все, что было в библиотеке по Средней Азии?
Вопрос проник под броню и поразил чувствительную точку.
— Заявление об отводе следователя я должен подать вам или через местную администрацию?
— В любом случае оно будет тотчас передано прокурору. Но пока прошу ответить.
— Запишите: время нахождения под стражей я использовал для самообразования в различных областях, в том числе в области географии.
В дверную щель просунулся конвойный.
— Я не вызывал.
— Вам просили сказать…
Что-то не предназначенное для ушей бомжа. Конвоир зашептал Знаменскому на ухо, тот почти испугался.
— Уведите в бокс. А… того товарища — сюда.
Бокс — это стенной шкаф в тюремном коридоре, в него при нужде запирают арестанта; там темно, тесно и скверно, и бродяга повиновался нехотя. Тем паче, что почувствовал волнение следователя и угадал, что чей-то визит имеет касательство к делу.
Крепко зажав четки, Знаменский ждал.
Щуплый конвоир с физиономией крестьянского подростка бережно ввел слепую старуху и поставил среди пола ее корзину, обвязанную вышитым фартуком.
Знаменский шагнул в сторону, давая понять, что уступает женщине стул.
— Это товарищ следователь.
— Здравствуйте, Варвара Дмитриевна. Никак не ожидал, что вы приедете. Вас кто-нибудь проводил?
— Одна.
— Как же вы добрались? Как нашли?!
— Ничего. Свет не без добрых людей.
Ловя звук, она приподняла лицо, и Знаменский опустился на табуретку, чтобы не витать могущественным духом где-то сверху.
— Наш участковый пришел ко мне, говорит, Петя объявился… в тюрьме.
