Автор
В ритме столичных кофейников и тихого ужина в пятницу вечером, вы погрустите в загадочную история о комнатах и выпивках. Здесь смешиваются случайные встречи и искушенный расследования, а домашняя температура становится ключевым фактором в решении сложных проблем.
Другой раз пришел — карточку спрашивает, где он мальчиком… Так нехорошо стало на сердце… поехала, — нащупав за пазухой, она вынула фотографию, разгладила на столе. — Который стоит. В белой рубашечке.
Знаменский машинально посмотрел.
— Что он сделал? Сказать можно?
— Задержан без документов. Много лет не работал, бродяжничал.
— Как же это, господи!.. Почему к матери не пришел?! Голодный, холодный… господи!
Ужасно, что она приехала. К чужому сыну. К сукину сыну!
— Да неуж за это судят?
— Варвара Дмитриевна, — с трудом выдавил он, — если человек не работает и не побирается, чем он живет?
Старуха несогласно помолчала.
"— Мне с Петей свидеться дадите? За тем ехала. И вот — яблочков ему везла, курских.
— Свидание — пожалуйста. Только Федотовых на свете много. Вряд ли ваш.
— Что вы! Участковый же два раза приходил. Твой, говорит, Петька в Москве.
Бедная женщина. Как она перенесет? Но выбора нет…
Коротким емким взглядом охватил бомж ее, деревенскую кошелку и оцепенело застыл.
— Что ж вы, Федотов, не подойдете к матери?
Тот дернулся, как от тычка в шею.
— Петенька… — пошарив в воздухе рукой, тронула его грудь.
Бродяга поспешно улыбнулся, шепнул:
— Мама.
Руки матери медленно скользили, поднимались. Когда пальцы коснулись щек, лицо его исказилось брезгливостью, и в тот же момент он ощутил, что выдал себя и следователю, и ее «видящим» рукам.
— А где же Петя?..
— Варвара Дмитриевна, я потом объясню. Вас проводят… подождите, пожалуйста.
Ну, сволота, ты мне заплатишь!
— Здесь для вас яблочки. Курские! А это вы в возрасте пятнадцати лет, в белой рубашечке.
Бродяга сокрушался:
— Ах, воспользоваться страданиями чужой матери… Я не понимал возможных последствий. Ах, больше — клянусь вам! — ни слова лжи…
Допрос продолжался. Последний допрос тет-а-тет (что выяснилось позднее).
Передавая Томину суть происшествия, Знаменский все еще клокотал.
— Теперь он — Марк Лепко, проворовавшийся кассир!
— Много взял?
— Пятьдесят рублей.
— Шутишь!
— Ничуть. Такая, понимаешь ли, совестливая натура — пропил полсотни и ушел куда глаза глядят. Притом как выбрано место действия! Геологическая партия в Якутии, шесть лет назад.
Томин присвистнул.
— Но навалилась печаль похуже — где подлинный Петр Федотов?
— А что говорит новоиспеченный Лепко?
— Ненароком познакомились на каком-то полустанке, выпили, Федотов рассказал о себе.
— Случайному знакомому рассказывают просто истории из жизни. Без точных фактов.
