Автор
В ритме столичных кофейников и тихого ужина в пятницу вечером, вы погрустите в загадочную история о комнатах и выпивках. Здесь смешиваются случайные встречи и искушенный расследования, а домашняя температура становится ключевым фактором в решении сложных проблем.
Бродяга черно полоснул взглядом, спросил уже на басах:
— Что значит «на имя»? Согласно Уголовному кодексу пока не доказано иное, я — Лепко!
— Считайте, доказано.
Сашин черед. Готов? Еще бы, грызет удила! Валяй, подсыпь жару. Саша сегодня строгий, в темном галстуке, юмором не пахнет. За ним первый прицельный залп. Пли!
— Есть любопытная справочка из больницы города Мукачево. Когда-то мальчишку, которого звали Марк Лепко, оперировали — удаляли аппендикс. Должен был остаться шрам. У вас его нет.
Только не оказалось бы больше легенд в запасе! Может все порушиться!
Бродяга обратился к Знаменскому:
— Вы нынче как фокусник.
Уф! Пронесло — нет четвертой легенды.
— Вернемся к Федотову. Почему вы выбрали именно его? Давно исчез из родных краев, некому опознать… случайно?
— Случайно, не случайно — какая разница?
— А такая разница, что человек был подобран на редкость удачно. Очень был подходящий человек.
Знаменский повременил, отмеривая секунды три тишины, и сделал внезапный быстрый выпад:
— Он говорил вам, что мать ослепла? Да или нет?
— Не помню.
— Не говорил он. Откуда ему знать? А вот вы знали! Я это понял сразу, как вы ее увидели. Значит, навели тщательные справки. Где вы расстались с Петром Федотовым?
— Где-то в поезде.
— Место?
— Понятия не имею.
Опять Сашин ход по плану:
— Могу напомнить. На вокзале в городе Калинине.
— Почему именно в Калинине?
— Потому что там я его нашел. В больнице.
— А мне какое дело?
— Хочу услышать, были или не были вы с Федотовым в Калинине.
— Нет!
— Зря. Неподалеку от вокзала буфет. Вы посетили его вместе. А через час буфетчица наблюдала, как Федотова сажали в «скорую». Про вашу фотографию она сказала: с этим мужчиной пил тот, который вдруг спятил.
— Ну и что это доказывает? Гражданин следователь, черт дери! Что все это означает?!
Проникающее ранение. Скулы выперли, лоб мокрый. Знаменский улыбнулся.
— Вот и я ломал голову: черт дери, что это значит? Вы однажды поинтересовались, почему я взял отсрочку.
Это не по программе. Маленькая откровенность себе в удовольствие.
— Нет, не помню! — все еще греб против течения бродяга. — Вы доказали, что я врал! Ну, врал, признаю. Но теперь уже какие-то фантазии и сотрясение воздуха!
— Хорошо, перейдем на почву фактов. Зиночка, можешь.
На ней кульминация.
