Автор
В ритме столичных кофейников и тихого ужина в пятницу вечером, вы погрустите в загадочную история о комнатах и выпивках. Здесь смешиваются случайные встречи и искушенный расследования, а домашняя температура становится ключевым фактором в решении сложных проблем.
Худой и бледный прокурор — наверно, язвенник, — бился с подсудимым Преображенским.
— Вы утверждаете, что оклеветали Шахова на предварительном следствии?
— Именно так. Совесть заговорила! — отрапортовал Преображенский, преданно глядя на прокурора.
— Но почему она заговорила, только когда вы ознакомились с делом?
— А что в этом плохого?
— Отвечайте прокурору! — одернул судья и, не дожидаясь, чтобы вскочивший адвокат заявил ходатайство, сказал ему: — Отвод вопроса как несущественного. Не удовлетворяю.
— Я еще ничего не успел… — слегка смешался адвокат.
— Но я вас правильно понял? — и судья напомнил Преображенскому: — Ответьте прокурору!
Преображенский четко произнес затверженный текст:
— Да, именно когда я ознакомился со всем делом, все обдумал, то я пришел к выводу, что мы на Михаила Борисовича напрасно клевещем. И я рад, что остальные тоже…
— Ваши радости суд не интересуют, — отрезал судья. — Еще вопросы?
Ознакомился со всем делом — то есть впервые встретился с адвокатом. Он встретился, прочие встретились.
Вполуха слушая вариации на тему: Шахов невиновен, главарем был беглый Шутиков, — Томин соскользнул мыслью на Силина. Почему он ринулся рвать сигнализацию? Неверно истолковал инструктаж? Куда бы он — только-только «от хозяина» — делся с каракулевыми манто? Надо по меховщикам полазить. Кто придумал шубки украсть, тот наверняка готовил и рынок сбыта. Между прочим, сел этот битюг за драку с телесными повреждениями, хулиганство и сопротивление власти.
5
В последующие трое суток время Томина делилось между залом суда, где толкли ту же воду в ступе, и мелкой беготней вокруг Силина. В промежутках между тем и этим он подбирал накопившиеся хвосты, а в промежутках между промежутками посещал Зину.
— Вот следы твоего любимого «Москвича», — говорила она, раскладывая еще влажные фотографии.
— Ага, сдается, Силин прибыл на склад именно на нем. Просто так на пустырь кому надо заезжать?
— Гляди, здесь машина остановилась, кто-то вылез и переминался с ноги на ногу.
— Следочки изящные. Не чета силинским. У шин есть своя индивидуальность?
— У всего есть индивидуальность, Шурик. Трещинки, ссадины. Но не обходить же гаражи с микроскопом. Дашь машину — скажу, та ли.
— Небогато у тебя, — поддразнивал Томин.
