В кабинете, заваленном бумагами и книгами, Ардашев решил перейти к новым романам — он начал читать Чехова в поисках новых идеи для своего собственного произведения. В этот вечер было особенно поздно, а город словно замер на тихой улице, дыша небольшим холмистым ветерком. Утро воскресенья принесло необычное событие — открытие нового кинотеатра «Модерн», где зрителям предстояло насладиться французскими картинами, среди них и новые переживания для Ардашева....
Миновали Геленджик, Джубгу, Новомихайловскую, Ольгинскую и Небугскую. Луна хоть и висела в небе, но едва выглядывала из-за туч. Зажгли огни, и пароход обрёл очертания.
Туапсе показался неожиданно. Косые рычаги портовых кранов и землечерпалок замерли, ожидая утра. Издалека доносился паровозный гудок прибывшего в порт товарного состава.
«Сокол» пришвартовался к пристани, и на берег спустили трап. Несколько экипажей уже ожидали пассажиров.
Извозчик разместил чемоданы на положенном месте и справился:
— Куда прикажете?
— Сначала на Мещанскую, а потом в «Европу».
— Мещанская большая. Какой дом нужен, барин?
— Дом под нумером 24.
— Это где профессор живёт?
— Да.
— Знаю, возил его.
— Давно?
— Почитай, месяца два тому назад.
Кучер тронул лошадок, и пара гнедых послушно потащила за собой фаэтон.
— А разве мы сразу не в гостиницу едем? — недоумённо поинтересовалась Вероника Альбертовна.
— Я говорил тебе о нём. Он мой партнёр в шахматной игре по переписке. Я как-то консультировал его.
— Ах да, прости, запамятовала.
— А скажи, любезный, дом профессора далеко от «Европы»? — поинтересовался у кучера Ардашев.
— Нет, Мещанская начинается с Петра Первого и тянется далече. Но профессор живёт почти посередине Мещанской. От вашей гостиницы до его дома пять минут пешком.
— Тогда, пожалуй, давай сначала в гостиницу. А на Мещанскую я сам схожу.
Вероника Альбертовна повернулась к мужу, спросила:
— И бросишь меня одну в номере? А как же ужин?"
"— Хорошо-хорошо, дорогая. Я наведаюсь к профессору после ужина.
Тем временем фаэтон проехал Базарную площадь, свернул на Поперечную улицу и оказался на Петра Первого. «Европа» — лучший отель города — сверкала вывеской, подсвеченной электрическими лампами. Экипаж остановился.
Носильщик, завидев коляску, выскочил на улицу и принял багаж у извозчика.
— Что с меня? — спросил Ардашев возницу.
— Сорок копеек.
Клим Пантелеевич молча протянул рубль и сказал:
— Возьми. Сдачи не надо.
— Премного благодарен, барин, — поклонился кучер, залез на козлы и взмахнул вожжами.
Ардашевы прошли внутрь. Фойе гостиницы мало чем отличалось от роскошного убранства новороссийского «Метрополя». Персидские ковры, люстра из хрусталя с электрическими лампами и дорогая мягкая мебель — непременные атрибуты всех отелей подобного класса.
Метрдотель — немного суетливый мужчина лет тридцати пяти с бакенбардами и густыми нафиксатуаренными усами — зарегистрировал постояльцев и протянул ключи. Клим Пантелеевич скупил все газеты за последние дни.
