Зимой 1909 года в ставропольской газете появляется письмо таинственного Слепня, угрожающего расправой самым порочным жителям города. Автор объявляет себя судьей и палачом, готовым вершить правосудие. Провокационное послание запускает цепь событий, полную интриг, подозрений и опасных...
Раздел Chitat.online для книги «Слепень» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Зимой 1909 года в ставропольской газете появляется письмо таинственного Слепня, угрожающего расправой самым порочным жителям города. Автор объявляет себя судьей и палачом, готовым вершить правосудие. Провокационное послание запускает цепь событий, полную интриг, подозрений и опасных...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Зимой 1909 года в ставропольской газете появляется письмо таинственного Слепня, угрожающего расправой самым порочным жителям города. Автор объявляет себя судьей и палачом, готовым вершить правосудие. Провокационное послание запускает цепь событий, полную интриг, подозрений и опасных...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В дверях стоял господин лет тридцати пяти с рыженькими усиками-растопырками, как у кота.
— Что вам угодно, Гавриил Парфентьевич?
— Хотелось бы знать, что стряслось с профессором.
— Послушайте, любезный, потрудитесь освободить помещение. Здесь проходит следственное действие.
— Городовой мне сказал, что тела не нашли, это правда?
— Я прошу вас удалиться.
— Его убили?
— Вы разве не слышали, что я сказал?
— Говорят, сам адвокат Ардашев взялся за расследование. Это так?
— Я могу вас арестовать за неповиновение полиции.
— Ну да, ну да, — заискивающим голосом выговорил вошедший. — Но я, как вам известно, являюсь репортёром газеты «Туапсинские отклики», и общественность должна знать, что случилось в городе. И потому прошу вас поведать… В конце концов, вы обязаны…
— Что? Да как вы смеете, господин Озерецкий! — глаза пристава расширились, рука невольно потянулась к шашке, на скулах заходили желваки, и он шагнул к незваному гостю: — Вон! Я приказываю, вон!
Корреспондент исчез, точно унесённый смерчем.
Добраго вынул из портсигара папиросу, чиркнул спичкой, сделал пару затяжек и выговорил грустно:
— Что за люди, а? Говоришь вежливо — не понимают. А стоит топнуть ногой — мигом слушаются. Не любят русские люди закон. Ох как не любят. О справедливости поговорить, о правде — всегда пожалуйста. Только правда у всех разная! У купца — одна, у крестьянина — другая, у студента — третья. Объединить всех может только закон. Вот он должен быть единым: и для государя, и для великого князя, и для вот этого господина репортёра. А если нет, то разброд и шатание. Так и до новых бунтов недалеко. Мой долг — требовать от каждого горожанина неукоснительного выполнения законности.
— Правовая культура, согласен с вами, у нашего народа хромает, — поглаживая кота, проговорил Игнатьев. — Для воспитания полного законопослушания, думаю, ещё лет пятнадцать-двадцать надобно. Виной всему недисциплинированность русского мужика, разгильдяйство.
— А разгильдяйство у него откуда, Родион Спиридонович? — поинтересовался Ардашев, осматривая подоконник. Не получив ответа, он изрёк: — От власти, от нас, дворян, от помещиков, кои держали его бедного с испокон веков как скотину. Отбили крестьянину всякую охоту к заработку, к инициативе и бережливости. А потом, поездив по заграницам, мы восхищаемся: «Ах, какие немецкие крестьяне экономные, трудолюбивые, опрятные и законопослушные!» Да, они законопослушные, потому что этот самый закон уже не одну сотню лет охраняет самое главное — их свободу, а значит, и семьи, и имущество, и благосостояние. Вот они и привыкли соблюдать закон. Им это выгодно. Возможно, если бы в России отменили крепостное право сразу после победы над Наполеоном, то жизнь бы у нас давно наладилась.
