Автор
В глубокой меланхолии прячется Слепой Рассвет, где каждое солнечное утреннее свечение кажется последней каплей в череде дневных тягот. Охрана ожесточенно фиксирует любые признаки незаконного проникновения, словно надеясь на то, что лишь так можно сохранить эту закрытую чару. И все же Наташа знает, что рано или поздно, свет божий выведет ее из тьмы, и волна ненависти к своей прежней жизни рвется наружу....
— Ты почему не в больнице? — грубый тон мамы только подтверждал мои догадки — что-то случилось с Машей.
— Где Маша я тебя спрашиваю?! — я перестала себя контролировать, повысила голос. — Ты почему молчишь?!
— Дома поговорим! — она обошла меня и быстро устремилась к подъезду. Я бежала за ней и кричала: — Где моя дочь!
— Не привлекай внимание! — мама заметно нервничала. Она не стала ждать лифт, влетела на нужный этаж. Мои ноги подкашивались, в голове шумела кровь, я задыхалась. Что-то случилось с моей дочкой, а от меня это скрывали.
— Где Маша?! — закричала я, как только мы вошли в квартиру. — Куда вы дели мою дочь?! — я забежала в свою комнату, кроватка была пуста. Я подняла ее распашонку и прижала к груди.
— Поля, не кричи, тебе нельзя волноваться. С Машей все хорошо. — на секунду появившаяся надежда угасла, как только я подняла взгляд на маму. Она виновато опустила голову и негромко добавила: — Маша у отца.
Герман знает о дочери…
- Зачем?! Зачем, я спрашиваю тебя?! — кричала я рыдая. — Как ты могла?! — мама упала передо мной на колени.
— Так надо было! С отцом ей ничего не грозит. Ты же сама говорила, что он хороший человек. — она попыталась меня обнять, но я оттолкнула ее руки.
— Если тебе было тяжело, почему ты не сказала мне? Я бы ушла из больницы!
«Нужно позвонить Герману и попросить вернуть мне Машу?» — раненной птицей эта мысль билась в голове.
— Тебе нужно лечиться! — повысила и она голос. — На обследования и лекарства нужны деньги! Деньги, которых у нас нет!
— Ты поменяла Машу на деньги? Мама, ты взяла у Германа деньги?! — упрямо поджав губы, она молчала. — Отвечай! — у меня такое ощущение, что я проваливаюсь в черную бездну, а спасения нет. Никогда в жизни я не испытывала такой душевной боли.
— Да. — это прозвучало, как приговор.
"— Сколько?.. Сколько ты взяла? Ему надо их срочно вернуть! — я уже стояла на ногах. Комкая в руках распашонку, требовательно произнесла: — Отдай мне деньги, я поеду и заберу Машу!
— Один миллион рублей. Твой Герман сказал, чтобы мы к его дому не приближались. — вымолвила мама и заплакала. Стало действительно страшно. Я хорошо смогла узнать этого мужчину. Он был добрым, внимательным, заботливым, любящим, но в то же время очень жестким с посторонними.
