Автор
В глубокой меланхолии прячется Слепой Рассвет, где каждое солнечное утреннее свечение кажется последней каплей в череде дневных тягот. Охрана ожесточенно фиксирует любые признаки незаконного проникновения, словно надеясь на то, что лишь так можно сохранить эту закрытую чару. И все же Наташа знает, что рано или поздно, свет божий выведет ее из тьмы, и волна ненависти к своей прежней жизни рвется наружу....
Как он расценил этот поступок, остается только догадываться. Получается, я скрыла от него рождение дочери, а потом ее продала. Продала свою малышку… — я закричала от боли. Мама ладонью закрыла мне рот и стала обнимать.
— Тише, Поля! Сейчас соседи полицию вызовут! Ты же знаешь, какие они! — испугалась родительница за себя, а я задыхалась от боли, когда смотрела на пустую кроватку.
Полина
— Пусть вызывают! Пусть все узнают, что ты продала мою дочь! — никто не может судить мать, у которой похитили ребенка.
— Давай, вызывай полицию. Пусть меня посадят! А я ведь это сделала ради тебя! Можно подумать, я Машу цыганам продала! Отдала родному отцу! В его хоромах ей точно будет лучше. И на питание будет хватать и на подгузники! Я зашивалась на работе, чтобы вас прокормить, а тут твоя болезнь! Может потребоваться операция! Где деньги брать? Ты хоть подумала, что у слепой матери ребенка могут отобрать и отдать в детский дом? Ты же представляешь угрозу ее жизни!
Конечно, я это все знала, поэтому и согласилась на лечение, но я даже предположить не могла, что потеряю дочь.
В больницу я не вернусь, пока не верну Машу. Как же больно, как же обидно! Почему все так? Даже если удастся вернуть дочь, кто будет за ней присматривать, пока я нахожусь на лечение.
— Верни мне все деньги, что ты взяла у Германа, — потребовала я. Глаза вытерла пеленкой, растерла их, но зрение не возвращалось. Все лечение может пойти насмарку. Как и сказал врач, нервничать мне нельзя, я могу полностью ослепнуть.
— Я заплатила за твое обследование, купила лекарства…
— Хорошо, отдай, что осталось.
— Мама не сможет вернуть тебе деньги? — в дверях стояла сестра, я не видела и не слышала, когда она пришла.
— Что значит, не может? — мой голос сорвался.
