Автор
В глубокой меланхолии прячется Слепой Рассвет, где каждое солнечное утреннее свечение кажется последней каплей в череде дневных тягот. Охрана ожесточенно фиксирует любые признаки незаконного проникновения, словно надеясь на то, что лишь так можно сохранить эту закрытую чару. И все же Наташа знает, что рано или поздно, свет божий выведет ее из тьмы, и волна ненависти к своей прежней жизни рвется наружу....
— Не перебивай меня, Герман. Я хочу, чтобы ты знал. Операция может сделать меня инвалидом, — ко мне вернулись все прежние страхи. Наверное, сейчас я чувствовала их еще острее, ведь теперь у меня появилась надежда. — Врачи говорят… — набрала побольше воздуха в легкие и произнесла: — я могу остаться слепой или сумасшедшей…
Главва 25
Герман
— Врачи говорят… — замечаю, как она собирается с силами, чтобы продолжить: — я могу остаться слепой или сумасшедшей… — медленно выдыхает, и добавляет: — это ведь головной мозг, задень любой нерв и ты инвалид…
Блин! Думал и сам об этом, пока ехал домой.
Словно удар под дых получил. И ведь не закроешь глаза, чтобы переварить информацию, не уйдешь подумать, потому что она смотрит в твои глаза и ждет вердикт. Дашь слабину, она перестанет тебе верить. Потеряет надежду. В душе ее поселится страх.
— Я буду рядом, Поля, — даю обещание.
Я видел безумие в глазах Наташи. Тогда мне не было страшно, я испытывал сожаление и четко понимал, что ей нужна помощь.
С Полей все настолько хрупко, что я теряюсь в своих эмоциях. Смерть, безумие, слепота… И такой же шанс выздороветь полностью. Мы будто вызвались сыграть в русскую рулетку, но у Поли лишь одна попытка. Не можешь отказаться. Не можешь предугадать результат.
Мне реально страшно и я признаюсь себе в этом. Страшно ее потерять. Моя сила, власть, деньги могут оказаться бесполезными.
Целую ее в губы. Чтобы отвлечь. Чтобы дать себе время смириться с ее диагнозом. Впереди долгая дорога и мы пройдем ее вместе. Чтобы там не случилось, я не оставлю ее.
— Больше смерти, я боюсь, что после операцию останусь неполноценной. Думаю, зачем Маше такая мать. Да и буду ли я понимать, что она моя дочь?"
"— Прекращай нагнетать, Полина! Ты поправишься, будешь заниматься воспитанием нашей дочери.
Его боль и страх, будто волной накрыли и меня. Я не дам утонуть Поли в ее переживаниях.
— Спасибо, — шепчет мне в губы и целует. Подхватываю ее на руки, присаживаюсь на кровать, а Полину пускаю на свои бедра.
