В бездонной темноте станции сияли красные огоньки лам. Человеческие тела складывались в бесконечный поток, но каждый был уникален и необычен. Пять гравитационных эскалаторов мягко выталкивали людской толщей наружу, где песнопение скрипача перекрывало все трещание металла и шум движущихся людей. Здесь звучала печальная мелодия — настоящий слепой рывок в жизнь....
– Антошка! – Манипулируя аппаратурой, он сформировал в тесном пространстве свой аватар, попутно заметив встроенные в программное обеспечение инмода «левые» модули, вспомнил, как сам мечтал обзавестись такими, чтобы отсечь «семейные коннекты», не напрягаться на тренажерах, жить, как придется, как заблагорассудится.
– Р-р-ррр, – раздалось в ответ.
– Антошка, посмотри на меня! Это я! Иван! Ты меня помнишь? Узнаешь?!
Мутный, не несущий явного осмысленного выражения взгляд с трудом сфокусировался на образе Стожарова.
– Антон, прошу, очнись! Выйди из роли! Умоляю тебя!
Брат отреагировал, но по-своему. Скрючив пальцы, словно на них действительно росли десятисантиметровые когти, он с жуткой, уродующей черты гримасой подался вперед, полоснул рукой по голографическому изображению, а когда оно не исчезло, впал в ярость.
– Антошка!
В ответ последовала новая серия ударов, сопровождаемая нечленораздельными звуками.
Антон не играл роль. Он ощущал себя компьютерным монстром. Слой и инмод полностью переродили его психику, воздействуя незаметно, исподволь, шаг за шагом, на протяжении многих лет.
Он больше не разграничивал реальности, не осознавал себя человеком, его рассудок постоянно обитал в пространстве мрачной сырой пещеры.
Почему никто не забил тревогу?
Ответ горек, но очевиден.
Хозяевам виртуальной реальности постоянный монстр только на руку. Остальным же нет дела. Каждый в своем индивидуальном модуле. Каждый сам за себя. В своих грезах. Ладно бы нормально работала автоматика инмода, но и она изуродована «облегчающими жизнь» апгрейдами!
В течение часа Иван не прекращал тщетных попыток достучаться до помутившегося рассудка Антона, а когда пришло время обеда и в приемный лоток выкатилась продолговатая упаковка с пищевой пастой, он понял – все бесполезно.
* * *Обстановка гостиничного номера двоилась перед глазами.
Напряжение прямого нейросенсорного контакта звенело болью.
Иван сидел неподвижно, закрыв лицо руками.
Родителей больше нет. Антон превратился в чудовище.
Он с трудом встал, налил себе воды. Образ Софьи искажался в мыслях. Ему стало страшно.
