В бездонной темноте станции сияли красные огоньки лам. Человеческие тела складывались в бесконечный поток, но каждый был уникален и необычен. Пять гравитационных эскалаторов мягко выталкивали людской толщей наружу, где песнопение скрипача перекрывало все трещание металла и шум движущихся людей. Здесь звучала печальная мелодия — настоящий слепой рывок в жизнь....
Екатерина Римп и Ульрих Фицджеральд олицетворяли две взаимоисключающие точки зрения, что, впрочем, не мешало им поддерживать дружеские отношения.
– Не все проекты преследуют целью получение немедленной прибыли. Ты же прекрасно меня понимаешь? – Ульрих прозрачно намекнул на полученное лично от Кати Римп предложение, которое и являлось поводом для сегодняшней встречи.
– Более чем. – Она передернула плечами, оглядываясь по сторонам. – Все же жутко становится, когда вижу, во что превратилась Земля.
– Согласен, готичненько, – усмехнулся Фицджеральд.
– Так скоро? Не преувеличиваешь?
– Ничуть. Бактерии справятся с мусором за семь месяцев. Пока малютки трудятся, тут смонтируют периметр атмосферных процессоров. Еще три месяца уйдет на активное преобразование почв и год на развитие экосистемы.
– Генетически модифицированные растения?
– О, это уже в прошлом! – Фицджеральд пренебрежительно махнул рукой. – Теперь слово за биоадаптивными формами жизни.
– Ульрих, а ты хорошо понимаешь, что делаешь? Монстра не выпустишь? Знаешь, на мой взгляд, бактерии, способные сожрать вековые отложения мусора, – это прямая угроза для техносферы.
– Обижаешь ты меня, Екатерина Сергеевна. Срок жизни моих малюток, как и прогрессия их размножения, строго ограничен. Им имплантирован терминирующий ген, срабатывающий на определенном поколении. Пожрут свалку и подохнут. Проверено. Твоя дражайшая техносфера может и дальше процветать. Давай-ка прогуляемся. Видишь вон то пузырящееся озерцо? Предлагаю устроить пикничок на берегу.
– Ты извращенец! – Катя Римп взяла его под руку.
– Да ладно. Посидим, мило побеседуем. Кстати, о чем?
– Разве ты не получил от меня все предварительные данные?
– Екатерина Сергеевна, с тобой скучно разговаривать. Как же в тебе уживаются наивный романтизм и прагматичность?
– Ульрих, первый межзвездный перелет – тема серьезная. Проект не потянуть в одиночку. Ты ведь ознакомился с документами?
– Да, – без энтузиазма буркнул он.
На берегу токсичного озера уже установили периметр мобильных климатических комплексов, словно по волшебству там появились столик и два кресла. Невысокий плотно сложенный майор открыл бутылку коллекционного шампанского.
– Ты насмехаешься? – Катя Римп остановилась, резко развернула Ульриха лицом к себе: – Оставь свой шутливый тон! Я настроена на серьезный, предметный разговор!
Они сели за столик.
