В бездонной темноте станции сияли красные огоньки лам. Человеческие тела складывались в бесконечный поток, но каждый был уникален и необычен. Пять гравитационных эскалаторов мягко выталкивали людской толщей наружу, где песнопение скрипача перекрывало все трещание металла и шум движущихся людей. Здесь звучала печальная мелодия — настоящий слепой рывок в жизнь....
– Екатерина Сергеевна, ты действительно настолько наивна? Полагаешь, мне нужен риск? Или твоя цель – пробить финансовую брешь в марсианском проекте «Генезиса»? – Относительно Красной планеты с Ульрихом лучше не затевать спор, его паранойя по этому поводу известна. – Учти, я позиций не сдам! Марс принадлежит мне и будет терраформирован согласно плану! Ни одного мегаполиса, понятно?!
– Я не о Марсе прилетела говорить! Никто не покушается на твои проекты.
– Кроме «Мегапула», – не скрывая неприязни, ответил Фицджеральд.
– Мы все виноваты в сложившейся ситуации. – Катя Римп постаралась мягко увести Ульриха от марсианской темы, иначе нормального разговора точно не выйдет.
"– Только меня не приплетай сюда, ладно? Я предупреждал: создание единой техносферы окончательно погубит планету! Предлагал провести законопроект об ограничении рождаемости. Готов был внедрять биотехнологии. Разве меня послушали?
– Ульрих, что толку сейчас бередить старые раны? Объединить Землю, не дав людям надежды, было невозможно.
– То есть ты заранее знала, чем все обернется?
– Конечно же, нет! – возмутилась Катя Римп. – Прогнозы по уровню промышленного тумана были оптимистическими.
– До первого токсичного выброса! – язвительно напомнил Фицджеральд. – Проблема в том, что биосферу-то извели, но заменить природу нечем! Ни одна технология на это не способна! Никакие очистные сооружения не помогали и не помогут! Ладно, – он махнул рукой.
– Да не о них речь!
– «Мегапул» так не считает! Еще лет десять, и строить будет негде! Все. Тупик. Тебе следовало обратиться напрямую к Майклу Торгану!
– Но я обратилась к тебе. У нас уже есть успешный опыт совместных проектов.
