В бездонной темноте станции сияли красные огоньки лам. Человеческие тела складывались в бесконечный поток, но каждый был уникален и необычен. Пять гравитационных эскалаторов мягко выталкивали людской толщей наружу, где песнопение скрипача перекрывало все трещание металла и шум движущихся людей. Здесь звучала печальная мелодия — настоящий слепой рывок в жизнь....
– Катя Римп отвечала мягко, зная, Ульрих покричит и в конце концов успокоится.
Фицджеральд лишь желчно усмехнулся.
Борьба корпораций обострялась с каждым годом. Отсутствие жизненных пространств, скудость ресурсов, диаметрально противоположные взгляды на пути дальнейшего развития цивилизации – вот факторы, не дающие работать сообща.
– Екатерина Сергеевна, ответь: вот мы с тобой разработали и внедрили биокибернетические устройства, имплантировали все население Земли, а где практическая отдача от проекта? Зачем вообще людям импланты? Ради генерации уникальных мнемонических подписей? Прямого нейросенсорного контакта между человеческим мозгом и кибернетическими системами мы ведь так и не добились!
– Это вопрос ближайшего будущего, – уклончиво ответила Катя Римп.
– И что даст прямое подключение человеческого сознания к киберпространству? Нет, лично я проделанной работой доволен. Действительно, уникальная технология, запредельный для современной науки опыт, но куда он ведет?
– К звездам, – негромко, но уверенно ответила Катя Римп.
Фицджеральд нахмурился:
– Не понимаю, почему ты вдруг решила вкладывать деньги в космический корабль? Он достигнет цели полета, когда нас уже и в живых-то не будет.
– Я не спорю, терраформирование Марса проект важный, необходимый. Но наше будущее в иных звездных системах.
– Слабо! Неубедительно! Либо обоснуй мой интерес, либо оставим эту тему.
– Война за ресурсы вообще не имеет смысла, – холодно возразила Катя Римп.
– Еще как имеет! Население Земли надо кормить. Техносферу – развивать. Города – строить.
