- А они здесь повсюду - так и кишат вокруг!
И снова ее посиневшие губы затряслись - то ли от холода, то ли от сильных переживаний.
- Дурочка моя, - без сил покачала головой Светлана, - я не змей боюсь - я тебя боюсь потерять. Давай руку, ты озябла совсем.
И снова на лице Нади отразилась растерянность, как будто ждала она от Светланы чего-то другого. Впрочем, тоже ненадолго: упрямица сдвинула брови, явно собираясь одарить сестру новой колкостью - да не успела.
Вынырнув откуда-то из-за спины Светланы, следователь Кошкин грубо, но крепко ухватил Надю за руку - но та и не сопротивлялась вовсе. Светлана только сейчас поняла, насколько девочка ослабла: она, повиснув на руках Кошкина, почти лишилась чувств. Только посиневшие Надины губы слабо шевелились - лишь Светлана да Кошкин могли расслышать ее голос:
- Все равно не прощу. Никогда не прощу тебе этого. Никогда. Никогда…
Слова эти еще долго звучали в голове Светланы, пока она, спрятав лицо в ладонях, сидела у постели больной сестры.
Василиса с Аленой переодели ее в сухое, но девочка все равно успела простудиться. Несмотря на мертвенную бледность кожи, лоб ее горел. Она сперва бредила, то вспоминая папу, то своих подруг-смолянок, то обращаясь к Светлане и обвиняя ее - без конца обвиняя в том, из-за чего Светлана и так не могла найти себе места. Неужто Надя и впрямь успела столь сильно влюбиться в Боровского?… Пользы от присутствия Светланы в комнате не было - стоило бы уйти… но Светлана не смела двинуться с места, закрывая сухие глаза ладонями, и слушала, слушала… Это ее наказание. Она заслужила это, вполне заслужила.
Потом Надя затихла, уснула и лишь тяжело дышала, иногда вздрагивая во сне. Алена, а следом и Василиса, попросили разрешения уйти спать, потому как было уже за полночь - а Светлана снова осталась.
Еще спустя какое-то время в дверь постучали и, дождавшись ее позволения, вошли. Кошкин. Очень серьезный, как всегда, с нахмуренными бровями. Светлана подумала, что он клянет ее, должно быть, последними словами. И себя заодно - что поддался уговорам и позволил ей дождаться похорон.
«А что, если он передумал?» - испугалась Светлана и с беспокойством заглянула ему в лицо. Нет, ей сейчас оставить Надю решительно невозможно!
- Я зашел сказать, что послал своих людей к Гриневским. - Вопреки серьезному своему виду, говорил он неуверенно, должно быть сомневался, прилично ли ему заглядывать в девичью спальню. Потому жался на пороге и не знал, куда деть глаза.
