В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
Не положено жидам! А на балах у дам интересуйтесь: нет ли у них сегодня течки? Жидам текущих сучек касаться ни в коем случае нельзя! Хе-хе… А мне пожайлуста! Меня Иисус от законов жидовских избавил.
– Это тайное общество? – тихо спросил Тучин кузена.
– С ума сошел? Нет, конечно! Якова собрались помянуть. Свои кругом. Такова традиция. Когда Костя скончался, я тоже всех приглашал. На сорок дней!
На лице Владимира промелькнула грустная тень. Поручик Константин Ярош последние два года был его пассией и даже жил в доме Лаевских.
– А с месяц назад Верхотурова поминали, – продолжил мартиролог Лаевский. – Из окна выкинулся. Загадочная история. Теперь вот Яков…
– А почему вход по паролю?
– Чтобы лишний никто не приперся. Сам видишь, люди не простые. Сенаторы, товарищи министров, члены Государственного совета. Многие скрывают, что содомиты.
Философский спор между князем и графом прервался – немолодой одутловатый поэт с цветком в петлице читал ужасно длинное стихотворение памяти трагически погибшего.
– А на этих встречах вы только ужинаете? Или… – Тучин сделал игривый жест. Он уже поймал множество томных взглядов, а председательствующий генерал даже пару раз подмигнул ему.
– Рехнулся? – разозлился Лаевский. – Тебе что тут? Древний Рим?
– А генерал что за птица?
– Ты что? Не узнал?
Тучин помотал головой; откуда ему, провинциалу, знать в лицо петербургскую знать? Поэт от громкой декламации перешел к еле слышной, поэтому имя генерала Лаевский прошептал Саше на ухо.
– Врешь! – вздрогнув от неожиданности, выкрикнул юный художник. Любители поэзии недовольно зашикали. – Не может быть!
– Тише! Еще как может! Говорят, его предок с дружком Алексашкой такое вытворяли…
– Сплетни!
– Не сплетни! Я слышал, в архивах и документы есть, только они секретные!
Поэт закончил, все бурно зааплодировали, а Баумгартен подошел и крепко обнял стихоплета.
– Ну, дела! – помотал головой Тучин. – А император? Он тоже?..
– Тише ты! Нет, конечно! И не одобряет.
– А?.. – Александр показал глазами на генерала.
Лаевский развел руками:
– Великий князь своих склонностей не афиширует. Развлекается обычно с подчиненными.
– Олухи царя небесного! – Дашкин распекал трех мальчишек. – Дармоеды! Почему упустили?
– Так мы своим ходом, а он на лошадях!
– Кто он? – Дашкин схватил за ухо сына кучера, старшего в компании.
