В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
Ушлый Лютиков времени зря не терял! Да и Крабовицкий, видать, тот еще бессребреник!
– Как дела в городе? – ласково осведомился гражданский губернатор. Отказавшись от сигары, Киршау осторожно ответил:"
"– Все как обычно. За последние три дня семь ограблений, тринадцать драк, два самоубийства…
– Да, да! Читал! – рассеянно кивнул губернатор. – Граф Ухтомцев, барон Баумгартен. Государь очень расстроен! Впрочем, ничего удивительного! Не так ли? Ухтомцев был разорен, Баумгартен – удручен гибелью приятеля.
– Яхонтов!
– Яхонтов? – переспросил Крабовицкий. – Ну, тогда разве могут быть вопросы, Карл Федорович? А? Разве могут быть какие-то вопросы?
Киршау похолодел:
– Нет!
– А почему тогда какой-то квартальный за спиной Яхонтова, – Крабовицкий поднял указательный палец, показывая, как высоко он оценивает Петра Кузьмича, – ходит и по новой вынюхивает, свидетелей допрашивает?
Отпираться было глупо:
– Сомнения имеются!
– В Яхонтове?
– Нет! То есть… Сомнения, что самоубийства… Уж больно подряд.
– Ах, у вас сомнения?! – Крабовицкий вскочил с кресла. – Черт побери! Вы полковник или девица?
– Полковник!
– А раз полковник, засуньте сомнения в ж…! Сомневающиеся служить не способны!
– Но господин губернатор! За два месяца четыре странные смерти…
– Нет, не четыре! В Петербурге вашим попустительством с начала года двадцать странных смертей! Именуемых убийствами! Так? Так! А за весь прошлый год сколько? Молчите? Восемнадцать! А еще два месяца впереди! Нас с вами, Карл Федорович, зачем назначили? А? Чтобы мы эту страшную картину исправили! Переломили, как говорится, ситуацию в столице! А вы? Что вы творите?
– Мы… Мы всеми силами.
– Тсс! Не хочу даже слышать! Сами виноваты! Не нужно было все подряд регистрировать! Думать надо было с самого начала! А теперь особенно! Вот зачем вы этого Пушкова, – Киршау поразился осведомленности Крабовицкого, – отправили на квартиру Ухтомцева?
– Так ведь дворяне погибли…
– Ну, какие дворяне! Позор, понимаешь, а не дворяне! Не с бабами, а друг с другом!..
