В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Что?
– За катеньку, говорю, отпущу на все четыре стороны!"
"– Да как ты смеешь! Я тебя… На каторгу пойдешь!
– Там вы, – надзиратель выразительно поднял глаза вверх, – катенькой не отделаетесь!
– Да я … Я Великому князю пожалуюсь! А ну, прочь с дороги!
Полицейский с места не сдвинулся, только шапку снял, почесал лысеющий затылок. Аст больно упертый попался, придется, видимо, скостить.
– Ну ладно, ваше благородие! Так и быть! Пятьдесят!
Митрофаныч неодобрительно кашлянул. Полицейский его одернул:
– Не жадничай!
– Что? Так вы заодно? – еще больше возмутился Тучин.
– Зачем же теток искать на Углу? – удивленно спросил Тучина адъютант полковника Киршау, в котором физиономист Митрофаныч мигом распознал бы клиента. – Это очень, очень опасно. И болезнь можно подцепить, и без штанов остаться! – Адъютант кокетливо улыбнулся, обрабатывая пилочкой ухоженные ногти. – Даже не знаю, чем помочь. Шеф мой – редкостная скотина! Да-с!
Поостывший Тучин и сам понимал, что свалял дурака.
От доносившихся из кабинета полковника криков не спасали даже двойные дубовые двери.
– Купец Лютиков на аудиенции! – пояснил адъютант. – Бедолага! Построил дом с лавкой на первом этаже. Ну, и как водится, на тротуар немного вылез, чтобы покупатели мимо не проходили. И что такого? Не на Невском же! А человек он правильный, с такими гешефтами зашел! А Карл Федорович! Слышите, разоряется? Я и говорю, скотина! Нас, астов, вообще, на нюх не выносит! – Молодой человек томно посмотрел на Тучина.
Дверь кабинета распахнулась:
– Вон!
Выскочил подпоясанный кушаком купец, за ним – раскрасневшийся полковник:
– И подарки забирай! За взятку, знаешь, что положено?
– Знаю, знаю! – купец кланялся в пояс, да так низко, будто костей в нем не было.
– И дом… Чтоб завтра же снесли!
– Непременно!
– Кто? – Киршау, оглядев приемную, пальцем указал на Тучина.
– Несчастный юноша! По ошибке доставлен!
– Сопроводительную! – полковник властно протянул руку и быстро пробежал глазами протокол.
– Содомит?
– Я не виновен! – Тучин встал. – Я все сейчас объясню!
– Ребенка? – вскричал полковник, дочитав бумагу. – Ах ты…
Тучин вовремя сел, иначе полковник выбил бы ему зубы.
– Фамилия, сословие?
Тучин молчал.
– Будешь говорить?
Художник мотнул головой.
– К Яхонтову! – коротко распорядился Киршау.
