В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Да. Генерал Лаевский.
– Он здесь?
Угаров кивнул.
– Пойдем, покажешь!
Они вернулись в зрительный зал, и Денис указал на старичка в мундире, игравшего в вист.
– Годится! – крякнул полковник. – Секретная операция по спасению государя начинается! Готов послужить отчизне?
Угаров кивнул.
– Давай догоняй Рооса, проследи, чтоб не заблудился.
– Зачем? – удивился Денис.
– Узнаешь!
Этнограф, возбужденный предстоящим свиданием, всю дорогу что-то рассказывал Денису. Угаров не слушал, занятый своими мыслями.
"Какая опасность может грозить отечеству от встречи Корнелиуса с императором? Наоборот, пусть иностранец воочию увидит величие нашего монарха, задрожит и затрепещет, устыдится своих гнусных идей! Россия сильна, покорить ее невозможно. Поэтому в отчаянном бессилии враги пытаются смутить нас призрачными свободами и равенствами, разложить изнутри. Шиш с маслом, господа хорошие! Не выйдет! Россия – Третий Рим, хранительница истинной веры. Как отцы наши с дедами жили, так и мы будем до скончания века, как-нибудь без демократий ваших обойдемся.
Философствование было прервано резким «Тпру!».
– Приехали! – сообщил, обернувшись, извозчик.
– Вы только поглядите, Денис! – американец первым вышел из экипажа. – Пьяный полицейский!
В пяти шагах на тротуаре корчился раненый Пушков. Угаров ринулся к нему, этнограф – за ним.
– Там, туда побежал! – Пушков, пытавшийся рукой зажать рану на ноге, быстро указал ею на удалявшегося Тихона.
– Вы ранены? – склонился к нему Денис.
– Ерунда! Надо его догнать!
– Что он говорит? – спросил Роос.
– Стрелявший побежал туда! – Денис показал направление.
– Эй! Эй! – закричал извозчик. – А платить-то кто будет?
– Дайте ему полтинник! – попросил Рооса по-французски Денис.
– О’кей! – Роос в два прыжка вернулся к экипажу, прыгнул внутрь, кинув на ходу монетку, и крикнул извозчику по-русски: – Гони!
Лошади рванули.
Яхонтов, наконец выломавший дверь в спальне Софьи Лукиничны, подбежал к окну, оглядел сверху поле битвы и, достав из кармана свисток, пронзительно свистнул.
Корнелиус Роос всю жизнь жаждал приключений. Потому и этнографом стал. Приключений в его путешествиях хватало, но какие-то они были негероические: изнуряющий зной, пробирающий холод, враждебность аборигенов, коварство проводников, мздоимство чиновников.
