В Петербурге 1829 года волна загадочных смертей. Полиция видит совпадения, но судебный врач Тоннер уверен: это не случайность. Он начинает расследование, которое откроет тёмные секреты города и приведёт к опасному противнику, скрывающемуся в тени.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сломанная тень»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В Петербурге 1829 года волна загадочных смертей. Полиция видит совпадения, но судебный врач Тоннер уверен: это не случайность. Он начинает расследование, которое откроет тёмные секреты города и приведёт к опасному противнику, скрывающемуся в тени.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Петербурге 1829 года волна загадочных смертей. Полиция видит совпадения, но судебный врач Тоннер уверен: это не случайность. Он начинает расследование, которое откроет тёмные секреты города и приведёт к опасному противнику, скрывающемуся в тени.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– На десяти шагах! – огласил условия Лаевский.
– Я буду секундантом! – крикнул Угаров. – Если Кислицын останется жив, он стреляется со мной!
– Слышишь, Курицын? – спросил Владимир.
Тот молчал, опустив глаза.
– А потом со мной! – записался в очередь Налединский.
Четвертым вызвался Роос, пятым – генерал.
– Господа! Дуэли запрещены! – тоном, не терпящим возражений, напомнил Терлецкий. – Разделяю ваши чувства, но не могу допустить. Жандармы! Взять!
– Я люблю тебя, Полина! – повторил Кислицын и выхватил из-под подушек, раскиданных на софе, пистолет.
Лаевский отшатнулся.
– Прощайте! – Матвей Никифорович приставил пистолет ко лбу.
Жандармы в растерянности остановились.
– Здесь дамы, Кислицын! – напомнил Налединский. – Ступайте к себе!
– Сбежит! – покачал головой Угаров.
– Проводите! – приказал жандармам генерал.
Терлецкий вынужден был распорядиться.
Тоннер не мог оторвать взгляд от Полины. Та застыла, будто прощальный поцелуй Кислицына обратил ее в статую. Глаза смотрели в пустоту, руки безвольно повисли. Когда раздался выстрел, она рухнула на софу. Доктор ринулся к ней, сунул под нос нюхательную соль…
Очнувшись, она встала и залепила ему пощечину:
– Ненавижу! Ненавижу! – и выбежала из гостиной.
Тоннер устало произнес:
– Пойду удостоверюсь! Это мой врачебный долг!
Все промолчали, только Ирина Лукинична ни к селу ни к городу пробормотала:
– Вот беда! Нитки кончились! Никанорыч! Никанорыч! Нет, лучше сама схожу! Перепутает!
Тоннер с надеждой подбежал к столу, где под невысохшим еще пером лежал лист бумаги. Нет, это не было письмо Дашкина, зря он ожидал благородного жеста. В предсмертных строчках не было ни намека на раскаяние:
Как быть, коли живут в поэтеЗемные страсти бытия?Я точно знаю: на том светеПред Богом оправдаюсь я.Конечно, не наживы ради —Для счастья той, с кем видел сны.И лишь одной я жду награды:Прощенья не своей вины.А вам, приверженцам порока,Какая разница, когдаСвершить свои земные сроки —Вся ваша жизнь – другим беда[89].Пришлось обшаривать карманы.
Уже отчаявшись, Илья Андреевич стащил с покойника сапоги. Слава богу!
– Мертв? – спросил Терлецкий, когда Тоннер вернулся в гостиную.
– Да! – подтвердил доктор."
"– Илья Андреевич! Не в службу, а в дружбу! – Ирина Лукинична уже распутывала новый клубок. – Ножнички забыла! Петельку поддеть! В моей комнате, на бюро. А еще лучше – к Оленьке зайдите! У нее в столике для рукоделия тоже такие есть!
– Давайте я сбегаю! – предложила Змеева.
– Не надо! – Ирина Лукинична схватила ее за руку. – Сиди!
Через минуту доктор вернулся:
– Ваши ножницы!
Ирина Лукинична уставилась на него непонимающе.
– Что-нибудь еще? – учтиво спросил Тоннер.
