В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Здесь или на Мойку прикажете?
– Что? – опешил Владимир. Если Терлецкий полковник, кто ж тогда Тоннер?
– Здесь! – небрежно обронил Илья Андреевич.
Уселись в гостиной.
– Каким путем добирались из Лондона? – для затравки поинтересовался Тоннер. – Навигация-то закрыта!
Налединский засмеялся:
– Оказывается, вездесущность тайной полиции крайне преувеличена! Вы даже не знаете, где я провел последние полгода!
Высокий, широкоплечий, с располагающей белозубой улыбкой. Красавец, мечта дам! Неужели содомит?
– Вы не были в Лондоне? – удивился Тоннер.
– А какое вам, собственно, дело?
– Мы расследуем убийство Александра Тучина! – оборвал Юрия Терлецкий. – Извольте отвечать на вопросы.
– Я не имею к убийству никакого отношения. Если уж вам так любопытно – отвечу. Лето и осень я провел в Терийо́ки.
– Это где же? – уточнил Терлецкий, плохо ладивший с географией.
– В княжестве Финляндском. Чудный домик, парное молоко, сосны! Рядом залив!
– А история с Лондоном? Для маскировки? – догадался Тоннер.
– Вы слишком умны для жандарма! – отпустил шпильку Налединский. Сотрудников Бенкенштадта хоть и боялись, но не уважали. – Кто-то наплел моей тетке, графине Карамышевой, о вреде содомии. И она категорически запретила мне ею заниматься! Хе-хе! Обязала жениться! Но таинство венчания не помогло! На следующий после свадьбы день я снова влюбился. Восхитительный молодой человек! Студент, учит химию в университете, поет под гитару! Но Петербург – город маленький, если слухи доползут до тетушки, два миллиона отойдут кузине.
– Не всем! – перебил Тоннер. – Судя по всему, Владимир Лаевский знал ваше местонахождение.
– Ну, знал, знал! Надо же мне было переписываться с тетушкой! Владимир получал мои письма якобы с дипломатической почтой и тем же манером отправлял ответы. На самом деле Савва, мой камердинер, пару раз в месяц ездил в Петербург. Заодно шампанское покупал.
У Тоннера от охотничьего азарта задрожали колени:
– Владимир имеет отношение к дипломатической почте?
– Понятия не имею.
– Как так? Вы ведь тоже служите в коллегии иностранных дел…
– Числюсь!
– Вернемся к вчерашнему дню! Узнав о беременности Полины, Владимир поехал в Терийоки! Так?
– Вы гений! Как догадались?
– Во сколько он к вам приехал?
Налединский задумался. О гибели Тучина они с Владимиром узнали по приезде и обсудить ничего толком не успели. Тоннер явно подозревает Лаевского.
