В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
К нему и ступай, только сперва убедись, вдруг Лаевский ни при чем? Вдруг он какой-нибудь девице медальон подарил?»
Тогда-то я маневр свой разведывательный и задумал! Прихватил с собой пашпорт Филиппа Подопригоры – есть у меня такой крестьянин. В Петербурге отыскал дом Лаевских, подкупил швейцара, чтобы место освободил, и поступил на службу. Очень, кстати, вовремя! Как раз на Костины сороковины Владимир собрал своих выродков-дружков. Впускал я их по паролю «Дама треф». Всех в лицо запомнил. Господи! Сколько же их, содомитов! Я и не предполагал! Сижу, думаю, как завтра к императору пойду, а тут еще один.
– Великий князь?
– Во-во! Такие дела! Понял я: бесполезно к императору обращаться. Самостоятельно решил действовать. Как кто из них в гости к Лаевскому заходит – я его до дома провожаю, осматриваюсь. Если занят – Пантелейку посылаю, чтоб проследил.
«Вот зачем рисуночек! – понял Угаров. – Читать мальчонка не умеет, чтоб с улицей не ошибиться – зарисовывал!»
– А ночью надеваю монашескую одежду…
– Но Тучина-то за что? – перебил Угаров.
– Тучин твой тоже содомитом был! И если хочешь знать, на него сам Господь указал. Марфушиными устами! Пятый, мол! Пятый! Да ты и сам помнишь! – Михаил Константинович тяжело вздохнул и вдруг пристально посмотрел на Дениса.
Тот отвел взгляд. Неожиданное озарение грозило ему смертью. Единственный шанс спасти жизнь – тянуть время до возращения Лаевских. Или прихода Тоннера! Он ведь утверждал, что вычислил убийцу!
А вдруг ошибся?
– Фили… Михаил Константинович! Вы письмо сегодня получили?
– Письмо? Какое письмо? – удивился Ярош.
Увы! Ждать помощи от Тоннера не стоит. Ярош словно прочитал мысли Дениса:
– Что ж делать-то с тобой? Ты ведь не содомит?
– Нет!
– В Христа веруешь?
– А как же!
– А в святую Троицу?
– Конечно!
– Перекрестись!
– Пожалуйста!
– Ладно, живи покуда. Мне с тобой лясы точить некогда! Шестой дожидается!
– Какой шестой?
– Марфуша сказала, в час к могиле Баумгартена придет очередной голубчик…
В час? Тоннер? Неужели шантажистка Марфуша?
– Поклянись, что не выдашь!
– Клянусь! – пальцы Дениса сами собой скрестились за спиной.
– Не верьте ему, дядя Пилип! – закричал Пантелейка. – Врет он! Пальцами вот так сделал!
Черт! Забыл Угаров, что мальчишка у него за спиной! Господи, где же Лаевские?
– Значит, не казак, – выдохнул Михаил Константинович.
