В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– На войне? – еще раз уточнил Андрей Артемьевич и тут же осведомился у Змеевой: – А какая сейчас война, Оленька? Турецкая?
Память генерала была скрупулезна в делах минувших, а вот сиюминутное часто от него ускользало.
– Турецкая закончилась, Андрей Артемьевич! Только на Кавказе с чеченами…
– В квартире на Фонарной. Сегодня ночью, – сообщил друзьям подробности Баумгартен.
– Убийцу поймали? – спросил Владимир Лаевский.
– Нет, и ловить не будут! Полиция сочла самоубийством!
– Самоубийством! – изумился Тучин.
Владимир Лаевский наступил под столом на ногу своему болтливому кузену, но тот продолжал, как ни в чем не бывало:
– Мы подвезли графа…
– Вернее, сначала кучер завез нас, а потом графа, – с досадой зачем-то уточнил Лаевский."
"– Не важно, – отмахнулся Тучин. – Я хотел сказать, что граф не походил на самоубийцу. По дороге расспрашивал меня об Италии, говорил, что с удовольствием бы еще раз туда съездил…
– А почему полиция решила, что граф застрелился? – поинтересовался Угаров.
– Его нашли в постели с пистолетом в руке и пулей в виске!
– Прекрасная смерть! – обрадовалась Софья Лукинична. – Чик – и нету.
– Извините, еще вопрос, барон, – продолжил Денис, – а почему вы считаете, что граф был убит?
– Причин уйма. Назову главную. Я сам только что оттуда, видел все своими глазами. Пистолет у графа в правой руке.
– Ну и что? – перебил нетерпеливый Угаров.
– А он был левшой! Понимаете? Его убили! И я бы дорого заплатил, чтобы узнать, кто.
– Нет ничего проще! – улыбнулась Софья Лукинична. – Приходите сегодня вечером! Будет маэстро Леондуполос…
– Кто? Этот шарлатан? Который духов вызывает? – всплеснула руками Ирина Лукинична.
– Да! – с вызовом ответила ее сестра. – Я пригласила его устроить сеанс!
– Когда ж ты успела?
– Вчера в театре. Мы вызовем дух Ухтомцева и спросим, кто его укокошил!
– Свят, свят, свят! – запричитала Ирина Лукинична.
– «Не должен находиться у тебя … вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это»[6] .
– Чья бы корова мычала… – Софья Лукинична сделала паузу, одарив Дениса испепеляющим взглядом огромных, таких же, как у Полины, васильковых глаз.
