В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Придумайте что-нибудь, Александр! Вы же гений!
В гостиную вбежал запыхавшийся казачок Пантелейка:
– А молодой барин где?
– Разве Владимир Андреевич со службы вернулся? – удивилась Ирина Лукинична.
– Да! С полчаса!
– Наверное, в кабинет пошел! А что случилось?
– Его вниз требуют! Там стреляный!
– Антон Дитрихович! Необходимо ехать в госпиталь! Нужна операция.
– Какая, к черту, операция! Эй! Кто-нибудь! Позовите Лаевского, мне надо с ним переговорить!
Швейцар, помогавший раздевать и укладывать раненого, позвал казачка, которого вместо себя оставил на дверях:
– Пантелейка! Дуй, хлопец, на другий этаж, выкликай там молодого барина.
– Антон Дитрихович! – продолжал уговаривать Тоннер. – Вы потеряли много крови…
– А нельзя ли просто перевязать?
– Пуля застряла в мягких тканях. Может начаться антонов огонь! Надо удалить.
– Удаляйте! – барон вскочил с тесного лежака.
– Но я не хирург! Военно-морской госпиталь рядом! Поедемте туда…
– Мне некогда! Понимаете, Тоннер? Некогда! В конце концов, вы доктор или нет?
– Доктор!
– Тогда сами и делайте операцию!
– Здесь? – Тоннер обвел глазами тесную швейцарскую.
– Здесь!
Спорить с больным, который, без сомнения, пребывал в шоке, Тоннер более не стал и полез в саквояж за инструментом.
– Водка имеется? – спросил он швейцара.
– Горилка? Е, конечно! Який хохол без горилки! – Филипп Остапыч полез под кровать и вытащил оттуда запечатанную бутылку.
– Наливай, – приказал доктор.
Филипп Остапович ловко откупорил сосуд и наполнил стакан до краев:
– Пыйте, лікарю! Допоможи вам Господь![9]
– Да не мне! Барону! Боль от водки меньше, – объяснил доктор, доставая из саквояжа скальпель и крючки.
– Фу, мерзость! – барон пригубил и тут же выплюнул. – Лучше боль, чем эта гадость!
– Воля ваша! – не стал возражать Тоннер. – Денис Кондратович, фиксируйте ноги, а ты…
– Филипп Остапович, – подсказал швейцар.
– … держите левую руку.
В комнату влетел Владимир Лаевский:
– Антон! Что с тобой? Ты ранен?
– Да!
– Надо вызвать доктора!
– Я уже здесь! Тоннер Илья Андреевич! – представился врач.
– Владимир Лаевский. Как вы быстро приехали…"
"– Мы подобрали барона по дороге. Наотрез отказался от госпиталя. Повезли к вам!
Доктор сделал первый надрез; барон вскрикнул.
– Кто в тебя стрелял, Антон?
Еще надрез. Барон снова вскрикнул.
– Кто стрелял? – повторил вопрос Лаевский.
– Барон сказал, что чистил пистолет, а тот возьми и выстрели! – с сомнением в голосе пояснил Угаров.
