В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Это вы, ваше величество? – испуганно спросил Андрей Артемьевич. Интонации показались знакомыми – говорил Александр Первый, которому много лет Лаевский имел счастье служить.
– Ну наконец-то признал!
– Господин Леондуполос! Это император? Александр Благословенный? – изумился Угаров.
– Не знаю! – с поклоном сообщил маэстро. – Я не понимаю по-русски! Но на сеансах в Петербурге этот господин всегда появляется первым.
– А я не гордый, могу и по-французски! – перебил Леондуполоса покойный император.
– Рад, очень рад, – грустно ответил Андрей Артемьевич.
– И я рад! Соскучился по тебе! Только вот обнять, как прежде, не могу! – император засмеялся. – Почему службу бросил?
– Стар уже! Попросили, – еще более грустно ответил старик и вздохнул. Выгнали его из-за провалов в памяти – забыл в канцелярию срочную бумагу переслать, полмесяца на столе провалялась. – Извините, ваше императорское величество! А можно ли мне вопрос задать?
– Валяй!
– Не угодно ли вашему величеству вспомнить обстоятельства, при которых мы познакомились?
– Да ты что, Лаевский? Экзаменовать вздумал?
Гнев императора Андрей Артемьевич знал и по привычке тут же извинился:
– Умоляю простить, ваше величество!
– Что? Разве ты мой голос не узнал?
– Узнал, ваше величество!
– Так чего тебе еще надо?
– По голосу и перепутать можно, – попытался объяснить Лаевский.
"– Помню, помню. В Сибирь пешком пошел! Ладно, убедил! Развею твои сомнения, Лаевский. Курьером из Бадена ты привез портреты тамошних принцесс, Луизы и Фридерики. Но имена, шельмец, перепутал. Я из-за тебя чуть на другой не женился…
Лаевский рассмеялся:
– Все верно, ваше величество. Я сержантом Измайловского полка тогда был.
– Ваше величество! Дозвольте и мне вопрос! – Софья Лукинична была довольна сеансом, императора все слушали раскрыв рты.
– Жена твоя? – спросил голос.
– Софья Лукинична! – подсказал Лаевский.
– Помню!
– Каждая божья тварь ищет себе пару, – заговорила Лаевская о наболевшем. – А я одна-одинешенька. Кто он, мой Адам? Где бродит?
Софья Лукинична знала ответ, император должен был только озвучить его.
– Лаевский! – после паузы гневно спросил Александр Первый.
