В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Зачем человека калечить? Он государю еще на каторге послужит!»
– Парадная дверь в квартире всегда изнутри на крюк закрыта…
– А черная?
– Не перебивайте! А черная на ключ, следов взлома нет. Окна заклеены, форточки закрыты. Какой убийца, Илья Андреевич?
– Ступни барона на каком расстоянии от пола находились? – спросил Тоннер Шнейдера.
Яхонтов повернулся, чтобы посмотреть на люстру. Неспроста Тоннер такой вопрос задает, наверняка каверзу какую-то придумал. Борис Львович, сверившись с актом осмотра, ответил:
– Два аршина и три вершка[19].
– Как барон умудрился на такую высоту с кресла забраться? – спросил Тоннер.
– Наверное, лестницу подставлял. – Шнейдер указал на стремянку, которой Ухтомцев пользовался, чтобы доставать книги с верхних полок – одну стену спальни занимала библиотека графа.
– А кто ее от люстры отодвинул?
Яхонтов разозлился. В его голосе появились нервные нотки:
– Тоннер! Опять вы за свое?
– Я хотел уточнить…
– Сперва бы я хотел уточнить! Отвечайте! Баумгартен от удушения умер? Да или нет?
– От удушения!
– Ухтомцев от выстрела в висок?
– Да!
– Вот и замечательно! От вас, экспертов, никаких больше выводов не требуется, остальное – моего ума дело.
Тоннер уже проклинал свою горячность. Киршау попросил осмотреть и доложить выводы лично ему, а он полез в спор. Дурак! Яхонтов же распалился не на шутку:
– Я в ваши печенки-селезенки не лезу, и вы, уж будьте любезны, не лезьте в мои дела. А то шею себе свернете!
– Пожалуй, я пойду! – понуро сказал Тоннер.
– Не смею задерживать."
"Когда входная дверь за Ильей Андреевичем захлопнулась, Шнейдер облегченно вздохнул:
– Ловко вы его отделали. Не хуже Хромова!
– Как вы только с ним работаете…
– С трудом-с…
– А стоит ли мучаться, Борис Львович? Подумайте на досуге…
Слова Яхонтова упали на подготовленную почву. Борис Львович и сам мечтал избавиться от Тоннера, только боялся. Вернее, не боялся (человек, предавший своего Бога, ничего уже не боится), просто Тоннер казался ему не по зубам: главный эксперт после Хромова, негласный преемник, за границей стажировался, статьи публикует.
Вчера Борис Львович почувствовал: тяготится Хромов Тоннером, соперника в нем видит.
