В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Несравненно лучше! – оценил Дашкин. – Почем аршин?
– Пятьдесят!
– Ты с ума сошел, любезный! – О ценах Арсений Кириллович не имел ни малейшего представления, но был уверен: продавец пытается его надуть.
– Себе в убыток отдаю! Только из уважения к вам!
– Нет, братец, дорого!
– Назовите вашу цену!
– Мгм! – задумался Дашкин. – Скажем, сорок!
– Забирайте! – Приказчик схватил полотно и сунул Дашкину прямо в руки. Сановник, может, и важный, но, видимо, тоже из провинции.
Арсений Кириллович растерялся. Отказываться было неудобно – сам цену назвал, но и шелк ему не нужен.
– Желаете перемерить? Мы мигом-с.
– Но…
– Не извольте беспокоиться, весь инструмент у нас клейменый, не то что у соседей!
Снаружи князя уже поджидала толпа приказчиков и мальчишек-сидельцев. Оказывается, сановник не с инспекцией, за покупками пожаловал!
– Дяденька!
– А ну кыш! – закричал приказчик на мальчишку, который открыл дверь и позвал посетителя.
– Сам ты кыс! – прошепелявил в ответ мальчишка.
Приказчик удивился. Что здесь делает отрок со злополучного Угла?
С самого открытия Гостиного двора перекресток Невского с Садовой оккупировали гулящие дамочки. Поклонники нетрадиционной любви тоже мимо Угла не проходили. Именуемых «тетками» мужчин и юношей стояло там не меньше, чем дамочек. Соседство мирным не было; дрались не из-за клиентов (кому мил поп, тому попадья без надобности), а из-за мест – каждый хотел красоваться в первом ряду!
Ворвавшийся в лавку мальчонка выделялся среди «теток» отсутствием передних зубов – ему их вышибли для большего удобства в «работе», потому приказчик его и запомнил.
– Асений Кииллович? – спросил отрок князя.
– Чего тебе? – важно осведомился Дашкин.
– Вас дозыдаются, – фамильярно подмигнул мальчонка. – Я провозю…
– Постойте, Арсений Кириллович! – взмолился приказчик. – А шелк?
– В другой раз. Сам видишь, некогда!"
"Выйдя за мальчишкой на Садовую, Дашкин с облегчением вздохнул. Незаметно передать деньги в Гостином невозможно, а огласка князю не нужна.
Юнец, пройдя десяток саженей по направлению к Апрашке[38], остановился, сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул. Тут же с Невского вылетел закрытый экипаж и резко затормозил возле князя.
– Заждались, Арсений Кириллович?
Услышав знакомый голос, князь задрожал, в горле сгустился комок, мысли спутались. Раньше такое случалось с ним лишь при встречах с императором.
