Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
А он, прикинь, уже заметно под градусом. Зашёл ко мне в приемную, а от него алкашкой за километр разит. Они там, на своей кафедре, видать, уже отмечали вовсю. А тут его вдруг бац – и дёрнули к ректору. Он весь такой нервный прибежал, аж трясся. Меня давай спрашивать, мол, что, зачем, почему. Я такая: без понятия. Он жвачкой закинулся, смешной… Но о чем они там разговаривали, я, к сожалению, не знаю. Не слышно было. Потом Бутусов ушел, а Гаевский, ну, который дед, так разнервничался! Вышел от ректора весь красный как синьор помидор.
– А я, как пенс, за столом перед теликом.
– Ой ладно тебе, пенс. Слушай, а у вас с Самариной правда ничего не было? А то по универу всякие слухи ходили…
– Да говорю же, гон это всё.
– И чего тогда Гаевский так распереживался… Ну ладно, пока, Тём. Будут ещё какие-то новости – сообщу.
– Спасибо, Юль.
– Да не за что. Но Тём, только об этом никому! Ты обещал! Меня ректор лично просил помалкивать.
После разговора с Юлей упорно пытаюсь дозвониться до Веры, но бесполезно. Сначала она трубку не берет, а на следующий день – вообще абонент недоступен. Сообщения тоже игнорит.
Не в силах сидеть и ждать не пойми чего, я собираюсь и мчусь в центр, тоже, в общем-то, не пойми зачем.
Хотя… можно и соседей, в принципе, порасспрашивать. Или это тупо? Не знаю. В общем, я иду и сам не знаю, куда иду…
И вдруг в людском потоке передо мной возникает знакомое лицо. Это же Верина подруга. Как там её? Таня, вроде. С ней Вера приходила тогда в клуб на вечеринку. И эта самая Таня выносила мне потом мозг за то, что я обидел Веру.
Уж она-то должна знать, где ее подружка и как ее найти.
Таня тоже меня замечает и останавливается. И смотрит при этом как на врага.
Да смотри ты как угодно, только скажи, где твоя подружка.
– Привет, мне надо поговорить с Верой, – говорю ей сразу, без всяких вступлений.
– Ну говори. Я при чем? – фыркает Таня.
– Она не отвечает ни на звонки, ни на сообщения.
– Ну, может, занята.
– Послушай, мне надо с ней срочно как-то связаться.
