Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
Боюсь даже взглянуть на маму Артема. Вижу только, как расплывается он сам, радостный такой, будто только что джекпот сорвал. Слышу шепот Ксюши: «Мама, а Тёма женился на этой тете?» и готова сквозь землю провалиться.
– Оу, Тёмка, наш пострел везде поспел? – со смехом говорит его отец.
– Ну а чего тянуть? – беззаботно отвечает Артем, словно не видит шока у всех остальных присутствующих. Подходит ко мне и приобнимает за талию.
Случайно бросаю взгляд на Лену Свиридову – а на ней лица просто нет. И в следующую секунду она выбегает из палаты.
Какая-то комедия положений! Артему, конечно, что с гуся вода, и папа его потешается, но Свиридову мне все равно чисто по-человечески жалко. Ну а перед ошарашенной мамой хочется сквозь пол провалиться.
– Понимаете, – нахожу своим долгом объясниться перед ней. – Когда я сюда привезла Артема, ну в то утро… мне бы не сообщили иначе, как он, что с ним. А я волновалась. Поэтому пошла на такую… уловку.
– Понимаю, – кивает мама и сдержанно мне улыбается.
– Ничего не знаем, – усмехается Эдуард, – назвался груздем – полезай в кузов.
Потом он поворачивается к маме и сестре Артема и говорит:
– Ну что, раз Тёмка сейчас не с нами поедет, идем тогда? – и, взглянув на меня насмешливо, снова подкалывает: – Оставим молодоженов наедине.
Меня еще больше заливает краской. А он, подхватив дочь на руки, подмигивает то ли мне, то ли Артему, то ли нам обоим, и выходит из палаты.
– До свидания, – говорит мне мама с вежливой улыбкой. Обнимает сына, целует и шепчет на ухо: – Позвони потом.
– У тебя всегда такой папа? – спрашиваю Артема, когда наконец остаемся одни. – Веселый…?
– Не всегда, – улыбается Артем, – но подстебнуть – это он любит, да. Меня, в основном. Ну, не зло. Мы с ним обычно рже… смеемся. Слышала бы ты, как он вчера мою дикцию стебал.
– Интересные у вас отношения. Как будто вы не отец и сын, а друзья или братья.
Артем пожимает плечами.
– Иди ко мне.
Обняв, касается губами макушки.
– Привет, а то я даже не поздоровался с тобой нормально.
– Да уж… мне кажется, я твоей маме не понравилась.
– Это не так. Она просто растерялась. Вот увидишь, вы подружитесь.
С минуту он еще прижимает меня к себе, потом убирает руки.
– Ну что, идём? – спрашивает с улыбкой и натягивает крутку. Потом бодро подхватывает сумки.
Пока едем – всё прекрасно. Он с меня глаз не сводит всю дорогу, а я не могу сдержать улыбку. Но дома на меня опять вдруг нападает неловкость. Я, конечно, вида не показываю.
