Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
Я выдыхаю и выпаливаю:
– Я тогда подслушала твой разговор. По телефону. Не специально! Просто вышла из ванной, а из комнаты доносилось… И ты там про меня рассказывал. Мол, что всё получилось. И ты был на высоте. И что-то еще про мои фотки… В общем, я решила, что ты… с кем-то из друзей… Ещё сплетни эти…
Я скашиваю на него глаза.
– Я не знала, что это твой папа. Да я не представляла просто, что можно с отцом говорить вот так.
Он смотрит на меня, а в лице его смятение.
– А почему ты меня просто не спросила?
Я пожимаю плечами.
– А всё остальное ты мне просто назло сказала?
– Да, – вздыхаю я.
Он откидывается. И цедит приглушенно:
– Блин! О, Лера… Капец… Что ж ты… Я в тот вечер чуть не сдох… Вообще не понимал…
– Ты обиделся? Рассердился?
Он пару секунд многозначительно молчит, потом снова приподнимается на локте, надо мной.
– Ужасно, – говорит. Но я вижу – глаза у него смеются. – Жажду искупления…
– Ишь! – подыгрываю ему. – Ну ладно, ладно, прости.
– И всё? Мало.
– А что бы ты хотел?
Он смотрит на меня так, что сразу смущаюсь и подтягиваю одеяло повыше, прикрывая грудь.
– Хочу… сходить с тобой на свидание. В ресторан какой-нибудь хороший, вдвоем, ну и всё такое. А то у нас с тобой даже нормального свидания не было.
– Вдвоем? – приподнимаю бровь.
– Ну да. А кого еще надо?
И я, все-таки не удержавшись, припоминаю:
– Ну не знаю. Может, ещё маму с бабушкой позовем?
Артем меня решительно не понимает. Смотрит обескураженно и молчит.
– Мне тут как-то видео присылали с твоего дня рождения.
– Какое видео? – все еще недоумевает он.
– Да ладно, забудь.
Но он, видимо, изо всех сил напрягает память и… вспоминает. Потому что выражение его лица так стремительно меняется и, ей-богу, он буквально заливается краской. Я вижу, как он растерян, как смущен, и даже смотрит на меня с легким испугом. И я смеюсь от души.
– Прости… – извиняется он. – Я… я просто фигню ляпнул тогда. Я даже не думал, что это со стороны так стремно звучало.
– Ну что, мы – квиты? – спрашиваю его, смеясь.
И тут где-то из глубины квартиры звонит его телефон. Опять! Вот уж точно – дежавю. Смешно будет, если опять папа.
Артем уходит, разговаривает с кем-то недолго и вскоре возвращается.
– Мама звонила, – сообщает. – Пригласила в гости. Хочет познакомиться с тобой. Сказала, кстати, что ты ей понравилась. А отец вообще в восторге.
