Ведь я даже от камерного смрада еще не отчихался, а ты меня по полной программе в обработку взял. Тепленького, так сказать.
— Решайся сейчас, Закир, завтра может быть поздно, «стволы» уйдут!
— Ну и насел же ты на меня, дедуля, — расстроенно произнес Закир. — Ты что, не нахапал, что ли, в свое время? Мы ведь тебе за услуги «зелеными» платили.
— А ты думаешь, это деньги, что ли? — неожиданно окрысился Иван Степанович. — Слезы, а не деньги. Не знаю, сколько лет мне осталось, но я бы хотел каждый день вдоволь есть. Да не дерьмо всякое, да чтобы еще к обеду полный стакан вина стоял. А большего мне и не нужно.
Закир посмотрел на блондинку. Девушка явно скучала и с интересом посматривала по сторонам.
— Ладно, переварить нужно. Есть над чем покумекать, — как можно глубже притопил собственные страхи Закир. — Оставь свой телефон.
— Вот, возьми, — достал Федосеев заготовленный листок. — Буду ждать тебя весь день завтра. Думай! Это твой железный шанс. Ну, — протянул он на прощание руку, — развлекайся.
У самых дверей Иван Степанович обернулся. Закир притянул девушку к себе и долго не желал отпускать ее, жадно лапая за талию. Медленный танец в этот момент был как нельзя кстати. В огромных, жилистых руках Закира блондинка казалась персидской княжной, угодившей в лапы к отважному атаману. Ей бы воспротивиться, показать строптивость, а она, напротив, прильнула к нему голым телом, уткнувшись лицом в темно-серую рубаху, из которой еще не выветрился аромат тюрьмы. Девушка была хороша, легкий, какой-то тропический загар придавал ей еще больше очарования. Сейчас она напоминала невинное дитя джунглей, по недомыслию угодившее в эпицентр цивилизации.
Музыка кончилась, заставив замереть танцующих в волнительном ожидании.
Закир, ухватив девушку за руку, повел ее к столу. Он уверенно опустился на подставленный стул и потянул блондинку на себя. Улыбнувшись, девушка покорно опустилась Закиру на колени, обхватив его за шею тонкой рукой. Иван Степанович, не замечая насмешливого взгляда вышибалы, косолапо затопал к выходу.
Телефон прозвенел неожиданно под самое утро. И это несмотря на то, что аппарат был поставлен на ночной режим и начинал звонить только после седьмого гудка. А следовательно, звонивший человек очень желал до него дозвониться.
Рядом, обхватив одной рукой подушку, посапывала Инна. Спина обнажена, красивая упругая грудь подпирала подушку, а соски, совсем махонькие, напоминали созревающие вишенки.
