Я сделала шаг назад, слишком мерзко все это выглядело, но, не успев переступить порог второй ногой, одумалась. А может, все же дело было в мелькнувшей перед глазами голубой сумочке, которая болталась у меня на плече. На меня нашло странное состояние уверенности. То ли в себе, то ли в ситуации, то ли в своей правоте. Я до конца не могла распознать это чувство, но все же громко произнесла:
— И как это понимать?
Богдан мгновенно, словно ошпарившись, отскочил от жены брата.
— Ро-р-р-и, — протянул он, словно надеясь меня успокоить.
Я же вскинула бровь и пошла в наступление. Не заметила, как оказалась рядом с ним и замахнулась, для начала просто ладонью. Богдан же мою руку поймал.
— Что-о-о? Реакцию отработал?
— Нет, просто знал, чего от тебя ожидать.
— Ах, знал? — воскликнула я, дернув запястьем, Залесский все еще крепко его сжимал. — Ожидал, значит, — мстительно прищурилась и заехала со всей силы коленкой ему в пах.
Такого он точно не ожидал, судя по тому, насколько бездарно пропустил мой удар. Евгения громко ахнула и побежала к согнувшемуся Богдану, но он лишь нервно стряхнул ее ладонь с плеча и, часто дыша, с трудом разогнулся, а затем потащил меня на выход.
За больное запястье, которое он все это время не отпускал.
Засранец же. Как есть засранец.
— Рыжик, только не зли меня, — зло выговорил он и завел меня в зал.
За наш столик уже вернулся Олег, мужчина сидел, оглядываясь.
— Пусти, — шикнула я опять.
— Успокойся и не позорь ни меня, ни себя. Иди нормально, потом поговорим.
Я все же выдохнула, свободной рукой сжала лямку сумки и пошла ровным шагом вслед за мужчиной, которого в этот момент мне хотелось задушить.
— Олег, прости, но у Авроры внезапно начались критические дни, и поэтому мы срочно покинем вас. Хорошего ужина, брат, — последние слова Богдан произнес уже спиной к Олегу.
— Ты! — выкрикнула я, представляя, с каким удовольствием сожму ладони на его шее. После слов Богдана хотелось его уже не просто задушить, а душить очень медленно, чтобы он покраснел, посинел, выпучил глаза и закашлялся
— У меня нет месячных.
— Хочешь, я проверю? — усмехнулся Залесский и распахнул дверь ресторана.
Нет, не полегчало! Он еще и хамит.
— Хочу, чтобы ты меня отпустил и заткнулся. И вообще! Вообще…
— Что вообще, Рыжик? — Богдан улыбнулся и открыл дверь автомобиля.
— Я подаю на развод. Вот, — зло выдала я и все же забралась в машину. Ну дура же. Как есть дура.
