— Аврора, только не говори, что ты меня приревновала, — серьезно произнес мужчина, забравшись на водительское место.
— Еще чего, — я насупилась и сложила руки на груди, — просто это мерзко с твоей стороны! У тебя хороший брат, а ты за его спиной крутишь шашни.
— Да не кручу я ничего! — Богдан поднял ладони вверх. — Честно! Я Женьку не перевариваю. Хронически причем.
— Судя по тому, как ты к ней прижимался…
— Да ничего. Блин, Рыжик, ну честно. Не надо только рычать на меня. И так весь вечер испорчен, а я ведь надеялся с ней договориться.
Богдан покосился на меня и завел машину, так и не ответив. Через пять минут он все же заговорил, когда я уже не ожидала от него каких-либо пояснений.
— Начать, наверное, надо с того, что я ее знаю с семнадцати. На первом курсе до того, как я ушел после первого семестра, учились вместе. Ее родители чуть ли не последние деньги наскребли на ее обучение, чтобы их девочка находилась в нужном окружении и нашла престижного мужа. Она и нашла. — Богдан с досадой хлопнул по рулю. — Моего брата, через меня же. Я сам их и познакомил, совершенно случайно. А потом укатил во Францию. А через полтора года вернулся, а Женя ходит, всем снимками УЗИ тычет. Угрожает абортом. А Олег — он же такой… благородный, мать его… Ну и женился. Только вот ребенка либо вообще не было, либо она все же от него избавилась. Потому что я не верю в выкидыш.
Богдан говорил не прерываясь, быстро и четко. А я не пыталась его перебить или отвлечь внимание, потому что понимала: если он замолчит, рассказ может прерваться, и только когда молчание затянулось, я все же гулко выпустила воздух.
— Это отвратительно.
— Да. — Бо покачал головой и все же продолжил: — Я понадеялся, что со временем их брак сойдет на нет. Олег поймет, что ошибся, и разведется, но нет. Почти три года с ней живет. Я бы застрелился, — Залесский хохотнул и, поймав мой взгляд, широко улыбнулся. — Вот с тобой можно прожить. Главное, чтобы ты меня не ревновала. Ты же понимаешь, что между нами ничего не может быть? — выжидающе поинтересовался он, а улыбка с его самодовольного лица слетела в один момент.
— Конечно, понимаю, — скривилась и задрала подбородок. Только вот стало безумно неприятно, что на глаза набежали слезы. И мне стоило титанических усилий, чтобы загнать их обратно. Потому что Богдан сказал все верно. Между нами ничего не может быть. А ты просто глупая девочка, Аврора.
В квартиру мы заходили в гробовом молчании, я разулась и пошла в спальню переодеваться.
