В дверь моего особняка неспешно стучит знакомый голос Ефима. Виски из хрустального стакана теплеет под боковым светом телевизора. Я чувствую, как алкоголь окутывает меня теплой пленкой, делая мир более мягким и удивительным. Сегодня новый контракт с командой — и новая удача, которая заставляет сердце биться быстрее....
Но мужик зачетный, — облизывается на моего мужа Людочка. Надо будет с ним на банкете познакомиться."
"Показываю страшные глаза Денису и Ире.
Молчите! Молчите!
И сама прикусываю язык. Не будет никакого банкета. И защита сейчас превратится в публичную казнь. Не знаю, что придумали Федя с Витей, но появились они тут явно неспроста. Вон, даже Бритников бледный у доски стоит. И указка в руке трясется. Невооруженным глазом видно.
Не завидую я тебе, Спирс. Ох, не завидую!
Официальная часть начинается. Сначала кто-то из профессуры сыплет терминами, представляет.
А мой муж, изнывая от скуки, вертит головой в одну сторону. Потом в другую. Но меня не находит. Печалька, Федя. Ох, печалька.
Смотрю на него и улыбаюсь. Сейчас Анквист напоминает мне студента-двоечника, непонятно каким образом попавшего на лекцию.
— Гляди, этот мужик на нас смотрит, — громко шепчет Таня Людочке.
Но Федор отворачивается и резко роняет что-то Ефимову. И тогда тот, наплевав на приличия, в пол оборота рассматривает аудиторию и почти сразу находит меня.
Шепчет заговорщицки Анквисту. Муж кивает. Но уже внимательно слушает докладчика. Некогда ему отвлекаться. Любуюсь на бритый затылок и в меру накачанную шею. Вижу, как напрягается Федор.
Значит, сейчас все начнется!
Но защита продолжается в полной тишине. Лишь когда раздается заветное «Какие будут вопросы?», слово берет Торганов.
Просит указать, почему в перечне литературы нет ссылок на все источники. И почему чужих работ больше положенного процента?
— Я не поленился и посчитал, — заявляет серьезно.
Голос Торганова эхом разносится по аудитории. И каждый из присутствующих понимает, чем запахло на всю аудиторию. Еще можно признать ошибку. Исправить список литературы.
Но Бритников словно не чует опасности и с апломбом заявляет.
— Это моя собственная разработка. Ноу-хау, так сказать!
А Виктор Петрович припечатывает гневно.
— Плагиат! Вы полностью переписали работу Страпильщикова… И присвоили ее себе.
— Этого не может быть… Это какая-то ошибка. Провокация! — взвизгивает Спирс. Но председатель комиссии дает слово академику Мухину. А тот и камня на камне не оставляет от диссертации Бритникова.
— Таким людям не место в науке, — размазывает окончательно. Это хуже, чем контрольный в голову. На репутации Бритникова поставлена жирная точка.
