В дверь моего особняка неспешно стучит знакомый голос Ефима. Виски из хрустального стакана теплеет под боковым светом телевизора. Я чувствую, как алкоголь окутывает меня теплой пленкой, делая мир более мягким и удивительным. Сегодня новый контракт с командой — и новая удача, которая заставляет сердце биться быстрее....
На карьере преподавателя тоже.
Люди снимают видео. Тут же выкладывают в сеть. А Бритников, красный от негодования, даже возразить не может. Просто стоит и закипает от ненависти. А потом находит глазами меня. Смотрит в упор, будто убить хочет.
Вот и побудь в моей шкуре!
Так и хочется встать и крикнуть. Но я сижу, ни жива ни мертва. И только глупо улыбаюсь, будто это я сама все спланировала.
— Я попрошу посторонних покинуть аудиторию! — опомнившись, выкрикивает со своего места наш декан Асканов срывающимся голосом и добавляет по-свойски, словно извиняется.
Студенты и аспиранты, как по команде, кидаются к дверям. Даже младшие сотрудники выходят. Оно и ясно. Сейчас начнется основная экзекуция. А универу дорога честь мундира.
Народ гуськом плетется к выходу. И я вместе со своими. Оглядываюсь на Федора. Но он остается на месте. Внимательно слушает дедушку-академика и Виктора Петровича.
И только когда мы с друзьями приходим в кафе в новом корпусе, муж присылает мне эсэмэску.
«Ты где? Я освободился».
«Встретимся на парковке», — наспех печатаю сообщение и со всех ног несусь к нашим машинам. Вижу издалека как в одну Ефимов уже усаживает академика Мухина. В свою запрыгивает Торганов. А около навороченного новенького Гелендвагена стоит скучающий Федор Николаевич и вполуха слушает водителя Диму.
«Надо будет спросить, чем дело кончилось», — ускоряю шаг и с изумлением наблюдаю, как к моему мужу походкой от бедра направляются Таня и Люда. Что-то спрашивают, призывно улыбаются, поправляют волосы.
Возьми нас! Ну хоть посмотри! Мы же такие красивые! И на все согласны. Только обрати на нас внимание!
Но Федор морщится недовольно. Делает знак освободившемуся Ефимову, и тот технично оттесняет девиц в сторону.
А сам Анквист, увидев меня, идет навстречу.
— Оль, ну сколько можно? Я уже забодался ждать, — смотрит он на свой швейцарский Брейтлинг.
— Давно ждешь? — фыркаю изумленно. Вглядываюсь в мрачное лицо Анквиста и пожимаю плечами.
— Едем. Устал я. Дома поругаемся, — открывает дверцу. Помогает мне усесться и сам плюхается рядом. — Домой, Дима, — вздыхает устало и по привычке лезет обниматься.
Машина трогается. А я инстинктивно оглядываюсь назад. И в ужасе мажу взглядом по Тане и Люде, в изумлении застывшим посреди парковки.
Глава 45
Два месяца спустя
«Вот чего людям неймется?» — размышляю я, подъезжая к пятиэтажке на окраине Шанска. Смотрю на темные окна.
