В дверь моего особняка неспешно стучит знакомый голос Ефима. Виски из хрустального стакана теплеет под боковым светом телевизора. Я чувствую, как алкоголь окутывает меня теплой пленкой, делая мир более мягким и удивительным. Сегодня новый контракт с командой — и новая удача, которая заставляет сердце биться быстрее....
Один показался человеком, и тот — манипулятор. Как же я ненавижу эти повороты. Когда собственную выгоду прикрывают заботой о тебе.
Да откуда ты знаешь, где мне будет удобно?
— Хорошо, — прохожу в светлую комнату. Тут все белое. Мебель, люстра, стулья и даже картины в белых рамах и с такими же блеклыми бело-голубыми пейзажами. От самой комнаты веет холодом и безнадегой.
Сажусь на белый диван. Наблюдаю за Дамиркой, бегающим вокруг стола. И не могу избавиться от странной мысли.
Я еще утром знала, чувствовала, что нас вычислили? Что-то не дает покоя.
И не пойму. Ничего не пойму. Надо бы Федору все рассказать. А он занят. Есть дела поважнее. Но если я права…
В столовую деловито входит Валентина. Накрывает на стол. Отводит в сторону заплаканные глаза.
— Что случилось? — не выдерживаю я.
— Ничего, — поджимает губы и уходит. Вся такая обиженная и невозможно гордая.
«Ну и не надо!» — пожимаю плечами.
Невольно прислушиваюсь к голосам, доносящимся из кухни.
— Да ну, Валюха, прекрати! — увещевает экономку Димон. — Девчонка тут ни при чем. Не она же Ксюху грохнула…"
"— Это из-за нее, Дима! Как ты не понимаешь! — вскрикивает, как раненая, Валентина. — Если бы Федор не уволил Ксенечку из-за этой дряни, сидела бы сейчас рядом с нами, — плачет навзрыд экономка.
— Ну, так не ее бы грохнули, а тебя, — слышится равнодушный бас. — Ты что, не понимаешь? Шеф в какой — то крутой замес угодил. Кому-то понадобилось проникнуть в дом.
— Ты думаешь?
— Да я уверен! Я с Анквистом еще с юности. Вместе по молодости чудили. Федька вон в люди выбрался, а мы с Ефимом при нем. Давай, шевели булками. Корми Ольку и Дамика.
— Федор Николаевич просил уважительно к ней обращаться. Оливия Александровна, — добавляет экономка ехидно.
А мне от яда в ее голосе хочется провалиться куда-нибудь под землю. Или, на худой конец, оказаться у нас дома в Атаманском. Но туда нельзя.
— Оливия Александровна, — благодушно улыбаясь, вплывает в столовую Валентина. Выставляет с подноса на стол мисочки с кашей, блинчики, йогурт.
Смотрю на нее, и меня будто током прошибает. Точно! Вот оно!
«Следователь» сегодня назвал меня настоящим именем. Ольга Александровна! Ольга! Хотя по всем документам я давным-давно Оливия.
Это Он. Он нашел меня.
— Что с тобой, девонька? — без всякого притворства изумленно спрашивает Валентина.
