В дверь моего особняка неспешно стучит знакомый голос Ефима. Виски из хрустального стакана теплеет под боковым светом телевизора. Я чувствую, как алкоголь окутывает меня теплой пленкой, делая мир более мягким и удивительным. Сегодня новый контракт с командой — и новая удача, которая заставляет сердце биться быстрее....
В голосе сквозит искреннее беспокойство. — Ты чего застыла, будто смерть свою увидела?
— У нас и так достаточно жмуриков, Валя, — обрывает ее Федор. Решительно входит в комнату и кивает мне мимоходом. — Что случилось, Оль? Ты почему такая бледная?
— Это она про Ксению узнала, — встревает в разговор экономка.
— Я разве тебя спрашивал? — резко останавливает ее Анквист. — Оля? — давит меня взглядом.
— Мне надо с вами поговорить, — только и могу выдохнуть.
— Давай, — садится напротив.
— Нет, — мотаю я головой. — Наедине, Федор Николаевич.
— Ну, хорошо, — нехотя поднимается из-за стола. — Валя, за сыном моим присмотри, — отдает приказание экономке и первым выходит из столовой.
— Говори, — закрывает за мной дверь в маленькую комнатку. Тут только два дивана и столик. — Это тайная переговорная. Тут нет и не может быть прослушки. Все стены капитальные, — объясняет он, плюхаясь на диван. — Говори. Только быстро. Времени и так в обрез.
— Я поняла, кто убил Лайму, — выдыхаю, садясь напротив.
— А ну-ка, с этого места поподробнее, — с грацией тигра подскакивает Анквист и пересаживается ко мне.
Глава 20
— Моя мать вышла замуж в третий раз, — опустив голову, тараторит Оливия. Да еще в руках платок теребит. — Лайма от первого брака, а я и брат — от второго, — всхлипывает она.
— А от третьего? — уточняю обалдело.
Башка совсем не варит, когда кровь к болту приливает. Сижу рядом с девчонкой. Бедром касаюсь ее бедра, и не хочу никуда отодвигаться. Да и куда тут денешься, если диван двухместный и больше напоминает широкое кресло.
«Ну какого ты Федя!» — останавливаю полет эротических фантазий.
Резко поднимаюсь с дивана, подхожу к бару. На автомате беру в руки бутылку виски, кручу в руках. Сейчас бы напиться хлам, так чтобы ничего не отдуплять. Вообще ничего. Забыться до утра. Но нельзя. На дворе еще утро, и дел, гадских дел, выше крыши.
Ставлю бутылку на место и слушаю в пол уха.
Большое фермерское хозяйство…. Очень строгий… Они сбежали… Брат принял сторону родителей и остался. Ну и что? Ерунда какая-то!
Явно, эти колхозаны не имеют никакого отношения к смерти Лаймы. Давным-давно забыли о ней. А если вспоминают, то со стыдом.
