Автор
Олеся продолжала убаюкивать Анютку колыбельной, когда в комнату заглянул муж. Дочь уже казалась взрослой особой среди маминых руки, словно выросшая за секунды. Теперь Анютка предпочитала спать только на маминой груди и Олеся продолжала петь колыбельную с осторожностью, боясь прервать тихое торжество детства....
Еще и высмеивал меня, стравливал с Ритой. А она едва ли не волосы рвала мне, думая, что я хочу увести ее мужчину.
В тот вечер они что-то отмечали, я же, вернувшись с учебы поздно вечером, заперлась в комнате. Выжидала, когда эта парочка угомонится и уйдет к себе. Когда на кухне все стихло, выскользнула из спальни и погрела себе остатки вчерашних макарон. Поужинала и мыла посуду, когда большая и потная ладонь зажала мне рот, а вторая поползла сразу за резинку домашних штанов. Я брыкалась и мычала, а Гоша гоготал и слюнявил мою шею.
В какой-то момент мне удалось вырваться. Я оттолкнула парня Риты и сбежала к себе. Из квартиры ушла этим же вечером. Благо, подруга приютила меня, а на следующий день помогла снять комнату. Бабуля и тут обо мне позаботилась и оставила небольшую сумму, которую хватило на первое время.
Рита даже не позвонила и не поинтересовалась, почему я ушла. Позже я поняла, почему. Встретила их одним вечером держащимися за руки в супермаркете. Я пыталась до этого рассказать обо всем Рите, чтобы задумалась, с кем живет…Но, увидев эту счастливую и наглую парочку, поняла, насколько была глупа.
Уже от других людей я слышала, что Рита то расходилась, то сходилась со своим Гошей. Все же не раз ловила его на настоящей измене, но почему-то все время прощала…
Я много раз заикалась, чтобы продать квартиру и поделить деньги пополам. Но Рита отмахивалась.
А я…В один момент от злости на сестру я хотела продать свою долю семье из ближнего зарубежья в количестве пяти человек. Но в последний момент передумала. Все же память о бабушке. Рана от ее потери еще не зажила, и я оказалась не готова.
***
Поначалу мне кажется, что история повторяется, что жених Риты таким образом снова выживает меня и мандаринку из квартиры, но…
– Я тебя вспоминал, девочка…– шепчет Гоша, пихая свой язык мне в ухо.
Кажется, сейчас этот урод всерьез. Потому что его пальцы уже скользят по кромке моих трусиков.
Я ору ему в ладонь, но бесполезно. Меня никто не услышит. Я перепугана до смерти. Перед глазами стоит беззащитная дочка и плачет. Потому что я знаю, что не смогу пережить насилия. Даже ради нее.
