Автор
Олеся продолжала убаюкивать Анютку колыбельной, когда в комнату заглянул муж. Дочь уже казалась взрослой особой среди маминых руки, словно выросшая за секунды. Теперь Анютка предпочитала спать только на маминой груди и Олеся продолжала петь колыбельную с осторожностью, боясь прервать тихое торжество детства....
Ты хочешь пустить нас в квартиру? Не боишься?
Бровь Дана изгибается в удивлении. Он смотрит на меня насмешливо, так, что мне становится неудобно. Хочется скорее отвернуться и вообще выйти из салона.
– Лесь, я давно в бизнесе. Можно сказать, что отец с детства натаскивал нас с братом. Я научился разбираться в людях. Ты – добрая, искренняя, неспособная на подлость. И очень честная. Тебе нужна помощь, а я…в состоянии тебе ее дать. Мне легко и приятно помочь вам. Тем более, буду откровенен – вы, девчонки, мне с первого взгляда понравились.
Дан покидает салон, а я, кажется, только сейчас понимаю, что все это время почти не дышала. Сглатываю, пытаясь переварить услышанное.
– Мама? – Анютка заглядывает мне в лицо.
– Все хорошо, моя девочка, – обнимаю крепко малышку и целую в румяные щечки. – Ну, что? Пойдем в гости к дяде Дану?
Самостоятельно выхожу из машины, чтобы не касаться мужчины. Каждое прикосновение – как пытка. Как разряд тока по телу. И с каждым разом сдерживаться все сложнее.
Дан с легкостью берет наши вещи в одну руку, подхватывает Анютку под ее веселый задорный смех и уверенным широким шагом идет к подъезду.
– Лисенок, ты чего там плетешься? – оборачивается через плечо и вновь подмигивает, вгоняя в краску. – Помоги мне дверь открыть.
– Да-да, конечно.
Обгоняю эту парочку и подхожу к подъезду.
– Код: решетка, девяносто три, двенадцать, звездочка.
Открываю дверь и пропускаю Дана вперед.
– Громко думаешь, Лисена, – хрипло смеется Дан. – Я не маньяк и девушек никогда не принуждаю. Прошу.
Створки лифта разъезжаются, и мы выходим на широкую лестничную клетку. Здесь только две двери, и Дан ведет нас направо.
Открывает квартиру и пропускает меня вперед.
