Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
Хочешь, я останусь? Не вернусь домой, а останусь здесь, с тобой? Навсегда. Ты хотел купить землю и выращивать виноград? Я могу пойти с тобой куда угодно. Прямо сейчас. Мне вовсе не нужно, чтобы ты становился наместником для меня. Ничего не нужно. Только ты сам.
Он закрыл глаза. Облизал губы.
Если бы все было так просто.
— Я не могу бросить службу сейчас, Мэй.
— Не сейчас. Когда захочешь…
Покачал головой.
— А потом за тобой придет твой брат-громовержец. Или твой горячий илингский хан, зажигающий огонь в ладонях.
И снова повернулся к ней, ища ответа.
— А что изменится, если ты станешь наместником? — в ее голосе почти обида.
— По крайней мере, твой брат не придет отбирать тебя, он обещал. И у меня будет достаточно солдат, чтобы вломить илингскому хану по первое число. Будет больше возможностей отстоять тебя.
Она молчала. Долго, глядя ему в глаза.
Он тоже молчал.
Хотелось ляпнуть даже, что, на самом деле, Мэй следует найти кого-то более достойного ее. Равного. Джийнарского хана, пусть другого, не Тарина, или даже сына филистийского султана, тому как раз пора искать жену. Ренцо — далеко не султан. Но ляпнув такое — можно ее потерять. А потерять он был не готов. Скорее уж действительно отправиться в Нижние горы. Но только это безумие."
"Еще лет двадцать назад у Ренцо хватило бы дури и запала действительно рвануть туда. И геройски погибнуть. Но сейчас, почти в сорок лет… Старый стал для таких игр.
Был бы толк…
— Я ничего не хотела от тебя, — едва слышно повторила Мэй. — Но ты должен знать. Я просто вижу… Не нужно никуда, ни к каким горам… Ренцо…
Он поднялся на ноги.
Чуть отошел в сторону, пытаясь осознать.
Она немного помедлила и вскочила за ним следом. Подошла. Постояла рядом. Осторожно обнимая сзади, прижимаясь всем телом к его спине.
— Ренцо, я люблю тебя.
Ее ладони на его груди, у сердца.
Он осторожно развернулся, тоже обнял ее.
Он тоже ее любит.
39. Сестра ветра
Мэй пробыла в Кагреге почти две недели, куда больше, чем рассчитывала. И даже не потому, что было так хорошо, и не хотелось возвращаться. Нет.
Все вышло не так.
Трижды они ругались. Два раза по мелочи. И один раз серьезно, с переходом на крик. Бедный Гильем сбежал от их воплей.
